27.08.2025
«Мы сейчас можем только смеяться и петь...»
Ольга Зима о премьере «Тевье-молочник» Шолом-Алейхема, режиссура и сценография – Сергей Федотов.
Для меня эта премьера была особенно приятна и важна. Сразу, как я увидела афишу с коллажами из картин Марка Шагала, где-то внутренне ощутила, что будет хорошо, прям очень хорошо. И так и получилось. В своей манере досконального изучения материала и следования эпохе Сергей Федотов смог воплотить то напряжённое и непростое время. Костюмы Тевье, Голды, девочек и других героев просты, но очень соответствуют стилистике того времени, нет каких-то кричащих цветов, ярких пятен, потому что в спектакле не внешняя обёртка привлекает внимание, а люди. И то, что они говорят.
Зал смеялся и плакал, или по крайней мере я, над яркими и точными репликами героев, танцевальными номерами, повторенными со всей ответственностью и уважением к культуре и традициям. Время пролетело быстро за этим вихрем удач и неудач бедного молочника, который тянет свою ношу и ничего не просит для себя. Герой Тевье (Андрей Семёнов) силён каким-то невероятным смирением, внутренней стойкостью. За комизмом и смешком над своей судьбой скрывается характер, умение отстаивать себя, свои идеалы и веру. Это хорошо показано в разговоре с попом, когда Тевье приходит узнать о своей дочке Хаве, про неё отдельно скажу.
Я человек разочарованный в институте церкви, я всегда думала и думаю до сих пор, что молиться человек может и дома. А его вера должна подкрепляться добрыми делами, а не только следованием обрядам. Что суеверие и вера – понятия очень далёкие друг от друга. И меня очень огорчает, как некоторые люди живут сейчас суевериями, постоянными боязнями от всех и вся, магическим мышлением, никак не связанным с постулатами веры.
Чем мне нравится Тевье, так это тем, как он держится за подлинную веру, за разговор с всевышним, его честностью и принятием себя таким, какой есть. Самой драматичной и тронувшей лично меня линией спектакля была линия Хавы, которая отреклась от своей веры, крестилась и повенчалась с Фёдором (Иван Ильин) и тем самым «умерла» для своего отца. Я знаю, что были выкресты, люди перешедшие в христианство из иудаизма, и до сих пор считается, что люди перешедшие в христианство, перестают быть евреями. Тевье мог всё пережить в отношении своих дочерей: и бедность Цейтл, и ссылку в Сибирь Годл с мужем, но именно переход Хавы был для него больнее всего. Почему? Потому что терялась связь с традициями, историями и тем самым, что является идентичностью человека.
Все сейчас ищут свою идентичность, пытаются искусственно её насадить, но что мне нравится у евреев и чем я восхищаюсь лично, так это уважением к памяти своих предков, к их праздникам, обрядам и ритуалам. Уважение и память – столпы, на которых держится жизнь героев. И в конце, когда Хава приходит к отцу и происходит примирение, я просто чуть не зарыдала, потому что во мне это очень сильно отозвалось, это умение принять выбор ребёнка, даже если ребёнок и предает традиции.
Такая точная передача состояния и трагедии людей невозможна без хорошей режиссуры. В одной из самых трагичных сцен – сцена смерти Голды и рождения её внучки – видно, как актриса Анастасия Муратова переживает это всё через себя, это было жутко и красиво одновременно. Помимо трагических сцен, можно выделить сцену свадьбы Цейтл и Мотла, когда светлое и чистое событие с хупой, разбиванием бокала и танцами сменяется мрачным приходом недовольного народа, желающего погрома. Также сцена свадьбы по еврейским традициям интересно контрастирует с венчанием Хавы в церкви, в мрачных угнетающих тонах.
Можно ещё много писать о спектакле, разгадывать мотивацию героев, анализировать время и язык Шолома-Алейхема, но впечатление после однозначно положительное. Надеюсь, что спектакль станет хитом театра. Рекомендую!