Пермский Театр «У Моста»

Версия для слабовидящих

13.01.2022

«Старший сын» или почему по итогу «все люди – братья»

Театр «У Моста» как всегда говорит с нами на языке классики. И плетёт истории о чудесных или мистических, в общем переломных, разрывающих привычную ткань существования людей ситуациях, в которые они попадают.

Пьеса «Старший сын» рассказывает зрителю о простых, но крайне остро прочувствованных с недавней историей про локдаун, вещах. О том, как, оказывается, страшно многим из нас принять в своё жилище неизвестного, постороннего, совершенно чужого человека. Так как у современных «людей толстая кожа и пробить её не так-то просто»

Однако чудесная ли это история или оголтелое враньё? Двое молодых парней, опоздав на электричку, решают, во что бы то ни стало, найти приют на ночь. Но никто не открывает. Предместье (один из вариантов названия пьесы) – окраинный район без знакомых лиц. А ведь  «кругом столько тёплых квартир». В итоге, отчаявшись найти приют правдой, двое парней придумывают безумную историю, будто один из них – сын некоего Андрея Петровича Сарафанова, случайно подвернувшегося жильца многоквартирного дома. Удивительно, но история «прокатывает». «Надо соврать, как следует, только тогда тебе поверят и посочувствуют». Но нужда прозаическая, в постановке Федотова, оборачивается в пьесе Рембрантовским сюжетом принятия отцом вновь обретённого отрока.  Действительно, чужого человека вряд ли пустишь. А вот блудного сына принять можно и даже по-библейски необходимо.

Ложь оборачивается чудом. А как же быть с блаженным? Может быть, опять же, взглянув на Андрея Петровича прозаическим взглядом, следует сказать, что это просто чудак или неудачник? Играет на свадьбах и похоронах. Всем же врет, что он – работник симфонического оркестра. Сарафанов не укладывается в рамки социального существования. Или слишком в них тонет, с ними смиряется? Ни то и ни другое. Мы смеёмся над судьбой маленького человека, который пишет музыкальное произведение «Все люди – братья», так как за всё это время он произвёл на свет лишь одну страницу. Но и одновременно вместе с Владимиром и Ниной, мы задаёмся серьёзным риторическим вопросом: «А может так и надо сочинять, музыку?».

Амбивалентность маленького человека (от блаженного до неудачника) и фантастической истории (от наполненной враньём до чудесной) смягчены в комической постановке театра. И здесь нельзя не обратиться к тем театральным приёмам, которые использует Федотов для разыгрывания трагикомедии «Старший сын».

Во-первых, театр «У Моста» даёт удивительное световое решение постановки. Пьеса буквально пропитана мягким желтым светом солнца. В пьесе он служит символом дома. Печатью места, в которое безоговорочно примут. А это значит, что поймут. Простят самую несусветную ложь, надругательство над темой «отцов и детей», которую совершил Владимир. Или подростковую несчастную любовь и чудачества младшего Васеньки. Свет, отнюдь не божественный, но комнатный, излучаемый от советской люстры, знаком нам по бабушкиным абажурам. Он будто обволакивает своим теплом, добром и радостью героев пьесы, которые попадают в квартиру Сарафановых. Именно в этих нерушимых узах света сливается в своём единстве семейство с новообретённым «старшим сыном».

Постановка Федотова также не могла не сделать акцента на музыкальном сопровождении.  Музыка стала едва доносящейся до уха зрителя мелодией, будтоиз прекрасного далёка. Не ударной волной, но мягким мотивом из того самого вечно неумолкающего советского  радиоприёмника. Именно этот фон, далеко не симфонический, а такой простой, наполняет постановку душевностью кухонных посиделок ХХ века. Голос народных шлягеров даёт чувство теплоты и домашности пьесы. Вызывает чувство прошлого, которое всегда с нами.

Свет лампы, голос радио, интерьер с ковром на стене или стареньким круглым деревянным столом, который выносят в середину комнаты, если случился какой-то, пусть и непредвиденный, но праздник. Мы настолько забыли об этих простых и одновременно сакральных вещах, что просто таки нуждаемся, чтобы кто-то нам о них напомнил. Чтобы кто-то ввёл их обратно в плоть наших закрытых друг от друга одиноких квартир. Сын вернулся. Человек обрёл место, где его будут ждать. Поэтому мы идём на постановку «Старший сын»  театра «У Моста» и верим, что в нашу дверь внезапно кто-то постучит. Кто-то родной.

 

Мария Лумпова