Пермский Театр «У Моста»

Версия для слабовидящих

17.02.2019

Спектакль «Наводнение» театра «У Моста» – это настоящее явление, необычайно яркое и сильное

Это спектакль – импульс, спектакль – борьба, спектакль – становление. Он являет собой волю к жизни – такую, как она воплощается в криках мальчишек, в ростке, пробивающемся сквозь асфальт, в реке, которая выходит из берегов, в революционном восстании масс, в ожесточенной борьбе за продолжение рода.

Спектакль «Наводнение» – это порождение стечения нескольких стихий. Подобно суровой  Неве, в нем звучит Замятин, с его инженерно выстроенной структурой повествования, петербуржским немногословием. Но зато каждое слово в такой концентрации, что, как в насыщенном растворе – более не растворяется. Сам стиль – по-мужски скупой, предельно сжатый, но с невероятным накалом и внутренним нервом – передает неимоверное напряжение: напряжение опор, стонущих под силой, выходящей из берегов Невы, напряжение России, которое достигло пика и может быть снято только Революцией, напряжение внутри семьи, уже долгое время бездетной. Спектакль наполнен водной стихией Евгения Замятина: он восхищается этой свободной разрушительной энергией, это его душа прорывается в рассказе и радуется: «Вдруг стало легче, как будто именно это и было нужно – вот такой ветер, чтобы все захлестнуло, смело, затопило». Вода, скрывая геометрию архитектуры, все сравнивает, возвращает к доцивилизационному состоянию. «И будто связанная с Невой подземными жилами – подымалась кровь». Торжествующее от всеобщего обновления сердце писателя было на стороне великих перемен: «Революция была юной, огнеглазой любовницей, – и я был влюблен в Революцию…»

Женская душа спектакля – это сценарий Елены Баранчиковой – плодородная живородящая стихия Земли. И вот уже слышится строптивое, казачье «слышу, не глухая!» и «твоя бабенка пришла», вложенное в уста Ганьки. Да и сама Ганька из замятинского белокурого ангела с челкой, зелеными глазами и круглыми коленками превращается в развратную соблазнительницу, распутного девочку-демона – через неизбежную призму женского восприятия любой юной разлучницы.

В преломлении женского соперничества, мотив воли к жизни, воли к власти, усиленный апокалиптическим фоном революции и наводнения, получил сравнимое с ними по разрушительности развитие. Воля к власти Ганьки – кошачья, инстинктивная, бессознательная, стихийная. Воля к власти Софьи – выношенная, выстраданная, отчаянная – как последний шанс, но, вместе с тем – безоглядная, всесильная, побеждающая. То, что у Замятина звучало шепотом, про себя, намеком, в пьесе – во весь голос; небольшие ритмические повторы в тексте рассказа – зазвучали считалочками, песенками, колыбельными, заговорами Знахарки – и те, и другие – от Лукавого. И знахарка – не случайно появляется в пьесе у Елены Баранчиковой. Это воплощение той дьявольской женской сущности, которую необходимо было преодолеть Софье в себе.

Третья стихия – это режиссер спектакля Ходжакули Овлякули, соединивший в себе Восток и Запад, туркменскую кровь и ветер туманного Альбиона. Привнесший стихию очищающего Огня, он наполнил спектакль первобытным  хаосом и ужасом, вакхическим восторгом, трепетом опьянения и экстаза. Для того, чтобы Трофиму и Софье возвыситься до покаяния, прозреть до человеческого состояния, им необходимо было опуститься в огненную бездну необузданности и диктата инстинктов.

Четвертая стихия – это атмосфера театра «У Моста», его животворящий Воздух. Мастерской Сергея Федотова вновь удалось сотворить новое измерение. И каждый раз, когда, кажется, что они сами себя уже превзойти не смогут, мы попадаем в уникальный художественный пространственно-временной континуум, выйти прежним из которого уже не удастся.

Воплощение Софьи несравненной Викторией Проскуриной – это квинтэссенция всех стихий, самый важный, пятый элемент. В ее исполнении звучит настоящая ода Женщине, гимн женской жертвенности. Ведь это в голову Софьи изначально опускается топор словами Трофима: «Детей не рожаешь, вот что». Женщина постоянно находится на распятии: между обществом, воплощенном в бесцеремонной грудастой докторше, вопрошающей голосом инквизитора «Сколько у тебя детей?», и природой, безжалостной кровью стекающей по ногам и ухмыляющейся молодостью соперниц.

Из каких струн души Виктория Проскурина сотворила свою Софью? Здесь есть исповедальность и мятущийся психологизм Раскольникова, и сумасшествие Жизели, и Гамлет, каким на разрыв аорты его проживал Высоцкий, и то особенное, неповторимое в игре самой актрисы – тончайшая Пятая стихия, Эфир – разреженный, прозрачный и лучезарный слой воздуха, которым дышат боги.

 

Галина Мельникова