Театр у моста - 2016

2016


18.03.2016 Мистический режиссер Сергей Федотов и демонический драматург Михаил Булгаков

Комедию Михаила Булгакова «Зойкина квартира» ставит художественный руководитель и основатель Пермского театра «У Моста» заслуженный артист и заслуженный деятель искусств России, лауреат Национальной премии Чехии Сергей Федотов. Это его вторая постановка в Таллинне. Первая – «Игроки» по Н.В. Гоголю – идет уже пятый сезон.

– Недавно состоялся 50-й спектакль, – говорит Сергей Федотов, – И я был поражен, как бережно актеры относятся к моим «Игрокам». Как точно играют рисунок, досконально держат характеры, а главное – сохраняют чудо уникальной гоголевской атмосферы. Вот уже 50-й раз в день спектакля они снова сделали полный прогон спектакля. Я поставил 189 спектаклей («Зойка» будет 190-м), поездил по разным странам, так вот ни в одном театре мира такого я не видел. 

Мост между реальным и потусторонним 

Постановки Федотова являются... мостом между реальным и потусторонним, бытовым и мистическим, сознательным и интуитивным (журнал «Театральная жизнь») 

Сергей Федотов: – Я ощущаю ТЕАТР как Загадку и Тайну, как некое мистическое поле, погружаясь в которое, актер и зритель вместе существуют в каком-то новом магическом Пространстве. 

– С тем, что Гоголь – мистический писатель, сейчас, кажется, согласны все. А Булгаков для вас мистический писатель? 

– Не просто мистический, более того: демонический, инфернальный. Я четыре раза ставил «Мастера и Маргариту»: впервые в Польше, потом в Чехии, в третий раз снова в Польше и только в четвертый – в Перми, в своем театре «У Моста». И в каждом из этих спектаклей каким-то мистическим образом собирались очень Булгаковские артисты, странные, нетипичные, абсолютно «не театральные», а именно инфернальные, с чертовщинкой. И на репетициях мы с ними видели необъяснимые явления, которые снова и снова подтверждали, что черные силы действительно существуют, – и когда ставишь Булгакова, это особенно очевидно. Вот, например, что случилось, когда я в 2003 году ставил «Собачье сердце» Булгакова в Чехии, в Камерном театре в Остраве. Первая репетиция была назначена на 9 декабря. А в Чехии лето очень часто задерживается, и в это время деревья были еще зеленые, везде травка, никакого намека на зиму. И вот, в 9.30, мы собираемся на первую репетицию, я начинаю читать труппе повесть Булгаков на русском языке. Открыл книгу, прочел первую фразу внутреннего монолога Шарика: «Ууу! Вьюга поет мне отходную. Холодно, умираю...» И вдруг в эту минуту за окном пошел снег, причем крупный, пушистый. Читка повести длилась четыре часа до конца репетиции, и едва я закончил, снегопад прекратился. 
На другой день в 9.30 снова открываю книгу, читаю первую фразу о вьюге – и опять начинает падать снег. И тогда мы уже распахнули окна, снег полетел в комнату, и мы начали репетировать при настоящем снеге. Вот так мистически начинался мой чешский роман с «Собачьим сердцем». Именно за этот спектакль я получил в 2004 году Национальную премию Чехии – как лучший режиссер года. 

Это просто Булгаков, господа! 

– «Зойкину квартиру» вы раньше ставили? 

– Да. Моя первая постановка «Зойкиной квартиры» была в Праге, в Театральной академии. В 1995-м году мне предложили поработать с чешскими студентами, и эта работа стала первым толчком для моей карьеры в Европе, а также для многих молодых актеров, которые сегодня – ведущие звезды театра и кино Чехии. 

Мой театральный Булгаков вообще начинался в Чехии в Градец-Кралове, где я поставил «Мастера и Маргариту», и этот спектакль был признан многими критиками лучшей постановкой года и держался в репертуаре театра семь лет. В Градец-Кралове была история совершенно невероятная. За две недели до премьеры актриса, которая играла Маргариту, неловко оступилась, упала, ее отвезли в больницу, сделали рентген, и оказалось: перелом. Ногу загипсовали, наложили съемную лангету, она порепетировала так и вдруг заявила: «Нет, не могу я с этим! Нет у меня никакого перелома!», сорвала лангету и швырнула в угол. Репетицию остановили, дирекция тут же отвезла актрису на рентген. И вот приносят два рентгеновских снимка, сделанных с интервалом в сутки. На первом явственно виден перелом, на втором – как не бывало. Сделали третий рентген, снова без перелома! Врачи не могли пове¬рить своим глазам. Я им объяснил: «Это просто Булгаков, господа». И актриса сыграла замечательно! Вот такие вещи Булгаков творит, и попробуйте после этого сказать, что он никак не наблюдает за нами из своего «далека». А Воланда в этом спектакле у меня играла французская актриса Шантал Пуллен. Потрясающей красоты блондинка, с невероятно низким голосом, почти басом, с черными дьявольскими глазами. Когда она выходила на сцену в роли Воланда, абсолютно все, даже самые близкие ей люди, мгновенно забывали, что она женщина. К слову сказать, она еще чемпион по автогонкам. 

– Хорошо, когда Булгаков добр к тем, кто его ставит. А если он чем- то недоволен? 

– Всё очень просто. «Мастера и Маргариту» Булгаков запретил ста-вить, поэтому он обычно зол к тем, кто пробует нарушить запрет. Но к тем, кто Михаила Афанасьевича любит, кто его понимает, чувствует, боготворит, он может сменить гнев на милость и в связи с этим подаст разные знаки. Я неоднократно убеждался в этом. В Чехии мы репетировали в маленьком городке, в горах Крконошах, в доме, где, кроме нас, никого не было. Дом сняли специально для репетиций. И всякий раз, когда, читая текст, Шантал произносила реплику Воланда: «А дьявола тоже нет?», в музыкальных колонках начинали противно дре¬безжать какие-то странные звуки. Мобильные телефоны у всех были отключены, так что творилось нечто недоступное уму. И в какой-то момент на этой реплике вдруг зазвонил внутренний стационарный телефон. Один из актеров снял трубку, ему никто не ответил. В этот момент нам всем стало действительно страшно. Звонок был изнутри дома, а ведь в доме не было никого, кроме нас, и в это время мы все находились в одной комнате. Значит, нам звонил призрак. 
Я абсолютно точно знаю, что нам звонил сам Булгаков с того света. Я очень люблю Булгакова, просто обожаю, это могут подтвердить мои близкие, и поэтому именно мне Булгаков постоянно посылает знаки и разрешает ставить свои произведе¬ния. И когда у нас здесь, в Таллинне, начались репетиции, были подобные мистические знаки, но я открою их только после премьеры, чтобы не сглазить. Актеры Русского театра с таким упоением включились в работу, я нашел в них людей, которые так же обожают Булгакова, как и я. У нас очень хорошая команда! Потрясающие артисты, яркие, самобытные, оригинальные, очень работоспособные. Мы можем репетировать по шесть часов подряд! 

Метод режиссера Федотова 

– Откройте, пожалуйста, как вы распределили роли. 

– Роли я не распределял. Артисты, как всегда у меня, репетируют все роли. Я внимательно слушаю и стараюсь угадать именно булгаковскую уникальную композицию здешних индивидуальностей. Я никогда «не натягиваю» артистов в заранее придуманный рисунок. Мы сочиняем, творим вместе с артистами. Я много рассказываю на репетициях разные невероятные истории. Играю для них разные мистические этюды, практически колдую, шаманю, устраиваю почти «спиритические сеансы» по вызыванию духов. Всё это для того, чтобы помочь артистам попасть в свое подсознание. Метод режиссера Федотова остается неизменным, точно так же, как и во время репетиций «Игроков» Гоголя. Проще сказать, я жду знаков свыше, которые сказали бы мне: вот эта композиция артистических индивидуальностей совершенна, божественна, вот именно эта! 

– Режиссер должен открывать потаенные смыслы пьесы или со-чинять поверх этого мира свой? 

– Режиссер обязан вчитаться в пьесу и открыть все неведомые загадки и тайны писателя. Постичь его характер, стиль, природу чувств. В один момент, отказаться от себя и переродиться, превратиться в другого человека. Умереть в нем, как режиссер должен умереть в артисте. И уже от его лица сочинить спектакль. Режиссер не имеет права свою концепцию насаждать сверху авторского мира писателя.

 

БорисТух

Зеленая столица