Театр у моста - 2014

2014


18.11.2014 Обзор Первого Международного фестиваля Мартина МакДонаха

Федотов и остальные

Режиссёр Сергей Федотов совершил столько, сколько на несколько жизней хватило бы: создал в Перми уникальный театр «У Моста», защитив его «в минуты роковые», воспитал удивительных актёров, поставил ярчайшие спектакли, открыл для России блистательного ирландского драматурга Мартина МакДонаха, объездил со своим театром полмира…
Но Федотову всё мало. Он пристраивает к театру то новое фойе сбоку, то Новую сцену на чердаке, то Музей Ирландии там же, он всё репетирует-ставит-ездит-проводит мастер-классы… И всё равно мало. Ему недостаточно собственных спектаклей по МакДонаху, на котором он ирландского сеттера съел — он хочет провести Международный фестиваль, на котором были бы сыграны пьесы МакДонаха театрами из разных стран. А Федотов — он такой: если он чего хочет — он это делает. А остальные пусть хотят и мечтают годами…
Фестиваль получился с размахом — по географии, амплитуде версий, жанров, концепций…
От России до Великобритании и наоборот — от одинокого англичанина на сцене до больших команд грандов МХТ и БДТ с массой декораций и спецэффектов.
И были не только спектакли, но и лекции, мастер-классы, обсуждения, презентация книги П.Лонергана о МакДонахе с участием автора.
Но главное — спектакли.
После открывшего фестиваль выдающегося федотовского «Калеки с Инишмана» (который я видел в третий раз, и в третий раз смеялся и плакал) было очень интересно посмотреть версию питерского БДТ. Поскольку театр Большой, то тут всё было по-большому: большие декорации, большие актёры (народные и заслуженные), и начался спектакль с большой-большой паузы. Две актрисы неподвижно сидят на сцене, проходит минута, вторая… Стало интересно: каким ходом эта пауза обернётся, но потом просто пошёл текст, и пауза оказалась неоправданной, явившись началом множества неоправданностей в дальнейшем. Кто-то, как, например, Бартли, так и остался непонятным-нераскрытым. Да и ансамбля не получилось: каждый актёр играл нечто своё, перегружая текст отсебятиной и нецензурщиной, опускаясь порой до эстрадности. В результате ни художественной цельности, ни пронзительности пермского спектакля в питерском варианте не было и близко.


На чешское «Кабаре МакДонаха» все шли с большой надеждой, настолько интригующей была заявка на новый в освоении ирландца жанр, суливший много открытий. Увы, режиссёр заблудился в густом лесу цитат из МакДонаха, заплутал в путанице собственных и жанровых возможностей.
Единственного «Лейтенанта с Инишмора» привезли поляки (театр им. Вилама Хожицы) — в их черной комедии было много черного (стрелялки, море крови, отрезанные конечности…), но юмора, иронии явно не хватало. «Красавица из Линэна» выходила на фестивальные подмостки трижды. От актеров С.Штейнберга и Т.Мухиной Театра п/р А.Джигарханяна осталось хорошее ощущение, но спектаклю в целом не хватало чёткости рисунка, выстроенности — того, что было в «Красавице» Челябинского Камерного театра, где, как всегда у Федотова (приглашённого на эту постановку), были точно расставлены все смысловые акценты, актеры существовали в едином стиле, ведомые строгой режиссёрской рукой. Челябинская постановка отличалась от давней в театре «У Моста». Мамаша Мэг в конфликте с дочерью неожиданно предстала не чудовищем, а «божьим одуванчиком», и конфликт оттого стал актуальнее и страшнее.

Смелые австрийцы (nicht.Theater Ensemble) сыграли свою «Красавицу» в фойе, среди зрителей, почти их касаясь физически, и уж точно задев душевно своей честной, самоотверженной работой. Все четверо были хороши, а приз за лучшее исполнение женской роли получила Александра Корович за роль Морин. Интересно, что 26-летняя режиссёр из Вены Рике Зюссков собрала актеров на постановку к фестивалю в Перми, и после него спектакль перестанет существовать.
«Сиротливый Запад» бакинского ТЮЗа, наоборот, никак не задевал чувств, как не способна задеть равнодушная читка текста. Режиссёр из Англии запретил актерам жесты и эмоции, сподобившись на единственный «ход» — все драки в замедленном рапиде. Другим «ходом» стало почёсывание причинного места одним из героев в центре авансцены перед самым антрактом, после которого возвращаться в зал уже не хотелось…
Чемпионом фестивальных показов стала самая сложная и нехарактерная для МакДонаха пьеса «Человек-подушка» — 5 версий. Среди них — «В поисках Человека-подушки» Леона Кейна — вольный рассказ-лекция о том, как он пытался ставить эту пьесу. В версии было много рефлексии, уводившей от собственно театра в сторону лекции или мастер-класса. Притом главная тема пьесы об ответственности автора читалась. Но именно что читалась, причем казалось, что бесконечно.
Весьма затянутой была и ижевская «Подушка», будто лишённая режиссёром темпо-ритма как такового, но существование на сцене М.Солодянкина-Катуряна (признанного лучшим актёром фестиваля) ярким маяком удерживало на себе внимание зрителя. 
Возможно, «Подушка» МХТ в камерном московском зале воспринималась бы лучше, но коробочка спектакля, перенесённая на огромную сцену огромного зала пермского Театра оперы и балета, стала для зрителей каким-то потусторонним, трудно воспринимаемым объектом. Почти четыре часа по этой облицованной плиткой коробочке ходили-бегали-кричали популярные актёры, ощутимо стараясь, тратясь, произносили километры труднейшего текста (будто увеличившегося в 2-3 раза), и свет был на высоте, и визуальные эффекты, но объект не взлетел творчески, оставшись неопознанным.
И казалось уже, что не под силу самая сложная пьеса ирландца режиссёрам, но итальянец Лука Кортина с труппой Молодёжного театра Сараево (Босния и Герцеговина) доказал, что под силу. В этом спектакле, справедливо отмеченном как за лучшую режиссуру, так и за лучший актерский ансамбль, были и юмор, и трагедия, и гротеск, и философия, и ирония, и жёсткость, а главное — режиссёр нашёл форму отстранения, позволившую столь тяжёлую пьесу сыграть по-игровому легко. Как сказал один из членов жюри, это первое представление «Человека-подушки», на котором он не спал. И никто не спал — потому что спектакль изобиловал нестандартными приёмами и шёл на правильном темпо-ритме. Мы беседовали с Лукой и после его спектакля, и в антракте МХТ-вской «Подушки», и у нас совершенно совпали взгляды на особенности драматургии МакДонаха, нашедшие воплощение в сараевском спектакле и абсолютно неучтённые в МХТ.
И не только в МХТ. По ходу фестиваля у меня складывалось ощущение, что спектакли по пьесам МакДонаха делятся на 1) спектакли Федотова и 2) остальные. Потому что «золотой ключик» к ирландцу нашел именно Федотов. Именно в его спектаклях виден юмор через трагедию и наоборот. Именно в его спектаклях нет перекосов. Ни в сторону поверхностного комикования, ни в сторону беспросветного трагизма, ни в грубость, ни в эстетизацию.

Мартин МакДонах — это когда одновременно и смешно, и больно. Именно так и ставит его Сергей Федотов.
Только у Федотова — неповторимая какая-то органика. И индивидуально-актёрская, и ансамблевая, и атмосферная. Считаю, что в случае МакДонаха-Федотова идеально совпали пазлы. Именно поэтому четыре спектакля театра «У Моста» держали в напряжении от начала до конца, заставляли переживать, одновременно и плакать, и смеяться, а по окончании — долго приходить в себя, продолжая думать и переживать. Про эти спектакли надо писать отдельно (что я когда-то уже делал), поскольку спектакли эти — отдельные.
Но спектакли Федотова «Калека с Инишмана», «Череп из Коннемары», «Сиротливый Запад» и «Безрукий из Спокэна» были на фестивале вне конкурса. Именно потому, что отдельные и взяли бы все награды.
И была в этом некая несправедливость. Но справедливость всё-таки восторжествовала,
поскольку Гран-при фестиваля получила челябинская «Красавица из Линэна». Потому что была открыта «золотым ключиком» Федотова.

P.S. Федотов уже начал подготовку ко Второму Международному фестивалю МакДонаха.

Кирилл Королев

THE OFF-TIMES - Журнал о культуре, искусстве и обществе