Театр у моста - 2014

2014


17.11.2014 ТЕАТРАЛЬНЫЙ МИР №11 2014г.ФЕСТИВАЛЬ МАКДОНАХА и КОНЦЕПТ «ФЕДОТОВ»

ФЕСТИВАЛЬ МАКДОНАХА И КОНЦЕПТ «ФЕДОТОВ»

В пьесе Мартина МакДонаха «Калека с острова Инишмаан», которая почему-то особенно полюбилась постановщикам из нашей страны, есть одна очень универсальная фраза, начинающаяся со слов: «Значит, Ирландия не такая дыра». Это хорошо знакомое всем макдонахофилам, -ведам и –фанам изречение можно было зачастую услышать и в дни I Международного фестиваля, посвященного творчеству одного из ведущих драматургов рубежа XX–XXI вв. Правда, звучало оно не только из уст актеров, но и нашло весьма удачное переложение у собравшихся зрителей. Когда и члены жюри, и участники, и благодарная публика, желая лишний раз подчеркнуть весь масштаб и событийность происходящего, провозглашали на свой лад: «Значит, Пермь не такая уж дыра». Я долго думал, действительно ли успешность того или иного проекта связана с местом его проведения, или же за всеми привлекательными для нас точками на карте мирового искусства в первую очередь стоит крупная личность, лидер, человек слова и дела. Приехав в Пермь на фестиваль, я открыл для себя довольно весомую персону сегодняшнего театрального процесса. Я бы даже сказал, используя модное и объемное ныне слово «концепт», — концепт «Федотов». На протяжении восьми фестивальных дней, с 7 по 14 октября, по несколько раз в сутки переступая порог пермского театра «У моста», я неоднократно был свидетелем проявлений на высоком уровне организаторского профессионализма Федотова. Он мог находиться в театре, мог в очередной раз быстрым шагом идти по новому фойе, мог поехать в совершенно другое здание, давая наставления и проверяя готовность площадки для очередного фестивального спектакля. Мои размышления — это не столько портрет хорошо знакомого европейцам режиссера из России, составленный сквозь призму его постановок и прошедшего в Перми фестиваля, сколь попытка понять крайне сложную и в тоже время более чем успешную модель авторского театра, основанного им.
Сергей Павлович Федотов — заслуженный деятель искусств РФ, режиссер, создатель и художественный руководитель Пермского театра «У моста». С октября нынешнего года он является еще и президентом фестиваля Мартина МакДонаха. В принципе, учитывая тот факт, что в его театре идут постановки по всем семи пьесам «неистового ирландца», шесть из которых поставил сам Мастер, а также принимая во внимание всю ту географию гастролей, на которые эти спектакли возились, другого президента представить просто невозможно. Как признался сам С. Федотов, его знакомство с творчеством М. МакДонаха произошло в Чехии на спектакле «Сиротливый Запад». Буквально заболев этим гениальным драматургом, очень быстро переведя пьесу с чешского на русский, режиссер за две недели поставил ее в своем театре. Но, так и не утолив жажду по МакДонаху, тут же приступил к постановке еще двух пьес: «Красавица из Линэна» и «Череп из Коннемары». Между прочим, фамилию драматурга тоже адаптировали под русское ухо, и вместо того, чтоб представлять его как «МакДона», стали называть «МакДонах». Тем самым, как говорит Федотов, придавая ему большей солидности: «В России это бы звучало Мартин Мадонна. Терялась бы одна буква. Я хочу, чтоб здесь он все-таки назывался, как мужчина — МакДонах».
Одним из главных украшений зрительских фойе театра «У моста» стало совместное фото Сергея Федотова и патрона фестиваля Мартина МакДонаха, сделанное 11 июля 2014 г. в Голуэйе. Если верить словам режиссера, то встретились они совершенно случайно, когда Мартин выходил из паба в одном городке в Ирландии. Вот как вспоминает эту встречу сам Сергей Павлович: «Он вышел из паба, повернулся в мою сторону и пошел мимо. Я говорю: «Мартин, привет!» Он очень сильно удивился. И говорит: «Привет! А ты кто?» Но, представившись ему, я напомнил о предстоящем фестивале в Перми, который будет назван в его честь, он пообещал даже приехать: «Мы с ним очень хорошо поговорили. Самое главное, что я не знаю английского. Я все время ставлю себе задачу выучить этот язык. Но наш разговор был нам понятен».
Я вспоминаю, как летом 2013 г. «у мостовцы» впервые приехали в Севастополь в рамках программы показа лучших спектаклей «Золотой маски». Для меня этот приезд был по-своему особенным, так как именно благодаря этому мне наконец-то представилась возможность впервые увидеть спектакль по произведению автора, творчество которого я изучал уже не первый год. Я подошел к Федотову после спектакля и попросил расписаться его в книге с текстом пьесы. Сергей Павлович, видимо уже тогда зная о предстоящем фестивале, написал: «Я люблю МакДонаха и жду его в России». И вот, спустя год, МакДонаха дождались все: от ирландцев и австрийцев, немцев и чехов, до азербайджанцев, сербов и поляков. В русском фольклоре глагол «ждать», к огромному сожалению, ассоциируется со сказками о Емеле, лежащем на печи и плюющем в потолок. В русских реалиях, в реалиях федотовских подобная роскошь непозволительна никому. Ожидание здесь проходит исключительно в работе.
Состоявшийся в Перми фестиваль включил в себя около полусотни различных мероприятий: показ отечественных и зарубежных спектаклей, выставку фотографий спектаклей К. Райкина, открытые лекции ведущих театроведов, литературоведов и театральных критиков, просмотр фильмов с их последующим обсуждением, пресс-конференции, мастер-классы и многое другое.
Церемонию открытия фестиваля предваряла презентация первого российского издания книги «Театр и фильмы Мартина МакДонаха», написанная профессором кафедры театроведения Национального университета Ирландии, исследователем творчества МакДонаха Патриком Лонерганом. Несмотря на то что тексты драматурга ставятся по всем миру, а его фильмы известны большому количеству зрителей, по мнению Патрика, нет ни одного места на Земле, где пьесы МакДонаха были бы поставлены так, как это сделано в Перми. Поэтому для него было очень приятно присутствовать на этом фестивале, и особенно он был благодарен за то, что его литературный труд перевели на русский язык. Возможно, подобное событие станет началом общения между двумя провинциями — ирландской и российской, Голуэйем и Пермью. К слову, в этот же день, в Ирландии открывалась выставка, посвященная гению Чехова. Тем самым можно заключить, что уже сейчас существует тесная связь между двумя такими далекими, и в тоже время такими близкими театральными культурами. Говоря о Чехове, многие из присутствующих сошлись во мнении, что русское ухо безошибочно улавливает интонации русского классика в произведениях ирландца. В сострадании маленькому человеку, изломанному, исковерканному средой, в преобладании внутреннего драматизма над внешним, когда за бытовыми диалогами видна трагедия несостоявшейся личности.
Театровед, доктор филологических наук и научный редактор издания книги Лонергана Вера Шамина призналась, что работа над русским вариантом книги доставила ей огромное удовольствие, потому что эта рукопись является замечательным исследованием, интересным в равной степени и специалистам-профессионалам и простым читателям благодаря тому, что автор так хорошо, четко и ясно сумел написать об очень сложных вещах. Несомненно, книга П. Лонергана в скором времени будет дополнена еще одним разделом, на этот раз посвященным истории сценических постановок МакДонаха в России.
Еще одним очень ярким и неожиданным для присутствующих событием стало открытие ирландского музея. Наверное, любой из зрителей хочет рано или поздно хотя бы одним глазком подсмотреть, что же происходит по ту сторону рампы. Коллектив «У моста» при всей своей загадочности и мистичности с легкостью и воодушевлением открывает гостям театра завесу тайны. Поднимаясь к новому объекту, музею, мы делаем первую остановку на полуторном этаже. Почему-то меня не удивляют слова девушки-экскурсовода, сообщающей нам, что надстройка была возведена самими актерами. Ведь театр для них, словно родной дом. Сейчас это пространство украшено большим количество афиш спектаклей С. Федотова и декорациями из спектакля «Дракула». Кстати, подобные мистические работы, как «Дракула», «Панночка» и «Франкенштейн», здесь играют марафонами: в 14:00, 18:00, 21:00 и, наконец, в полночь. Согласитесь, встретиться с Дракулой в тот момент, когда часы пробили двенадцать, а за окном наступила глубокая ночь, — испытание не для слабонервных.
Буквально год назад закончились работы по возведению в здании еще одного зрительского фойе, а дружная команда театра вновь принялась не только за репетиционный процесс, но и за очередное масштабное строительство. В честь фестиваля был создан новый, третий по счету зрительный зал на 100 мест (в большом зале их 200, а в малом — лишь 80), именуемый отныне залом МакДонаха.
Но все же путешествуя от одного события к другому, хочется более подробно остановиться на спектаклях Федотова по пьесам М. МакДонаха, которые принесли его театру и лично режиссеру более сотни наград, одна из которых — российская национальная театральная премия «Золотая маска». Проводя каждый раз репетицию с последующим разбором спектакля, совершенствуя от показа к показу свои работы и работы актеров, Мастер воссоздал идеальную, на сегодняшний день хрестоматийную картину жизни Ирландии, созданную некогда писателем.
Линэнская трилогия МакДонаха, в которую входят пьесы «Королева красоты» («Красавица из Линена»), «Череп из Коннемары» и «Сиротливый Запад», созданные им в 1996–1997 г., походит на хорошо написанный сюжет для какого-нибудь семейно-бытового сериала. Здесь продумано все: несколько равнозначных сюжетных линий, персонажи, в которых мы почти всегда узнаем наших родственников и друзей, схожие проблемы. Разница лишь в том, что пути решения этих проблем нами, к счастью, отличны от действий героев ирландской провинции. Мы пока что умеем сдерживать себя и не хвататься при первой удачной возможности за ружья, лопаты, кочерги, сковородки с раскаленным подсолнечным маслом и прочий подручный домашний инвентарь. Зная сюжет хотя бы одной из трех пьес, читатель и зритель получает от МакДонаха серию бонусов, когда персонажи из вроде совершенно иного текста начинают вспоминать героев из предыдущего, рассказывать о новых событиях их жизни. Таким образом, прочитав все три пьесы или посмотрев все три спектакля, у каждого должен сойтись пазл с картиной из жизни ирландской глубинки. К слову, зарубежные театры практикуют систему показа всех частей трилогии в течение одного дня.
Актеры, играющие роли в спектаклях Федотова по пьесам МакДонаха, настолько точны и органичны в найденных образах, что иногда, встречая их вне сцены, не можешь сразу понять — а где они сами, настоящие. Когда они ходят по залам театра, вынашивая своих персонажей, а когда предстают в своем естественном виде? Например, кто сейчас стоит в театральной курилке — слегка угловатый и находящийся не в ладу с собой портье Мэрвин из отеля «Тарлингтон» или талантливый молодой актер Сергей Мельников. Или же это беззубый сладкоежка Бартли, переключившийся с американских леденцов и конфеток на сигареты? А вот, поднимаясь за кулисами в новый театральный зал, вижу идущую впереди Ирину Молянову. И всячески сдерживаю себя, чтобы не рассмеяться, вспоминая образ неуклюжей тетушки Эйлин, торгующей горошком, моющей одной тряпкой пол и кухонный стол, и готовой до смерти затискать своего непослушного и нерадивого племянника Билли. А вот и сам калека Билли, он же скряга Вэлин Коннор из «Сиротливого Запада», ну и в довершение ко всему — недалекий двадцатилетний Мартин в «Черепе из Коннемары». Хотя, все-таки если и есть в Василии Скиданове что-то от его героев или, наоборот, в героях от него, то пускай это будут задумчивость и внутренняя сверхэмоциональность. Именно они присущи калеке Билли Клейвену — одному из лучших персонажей в театрографии актера.
В последнее время в обиходе молодежи очень редко встречаются фразы из серии «чеховская героиня», «пушкинская героиня», «герой нашего времени» и т.д. Знаю, что любой, посмотревший «у мостовцев» всего МакДонаха, точно захочет окрестить Владимира Ильина «макдонаховским героем». Во-первых, его богатый репертуар включает занятость аж в пяти спектаклях по пьесам героя нашей публикации. Во-вторых, при всей уверенности существования в заданных режиссером рисунках, он умело варьирует во временных и пространственных рамках. В спектакле, открывающем фестиваль, он был коренастым и суровым малышом Бобби с веслом в руке и слегка прищуренным глазом. А уже на следующий день от этой суровости не осталось и следа, потому что на смену ей пришел безграничный инфантилизм и мелкое вредительство с наигранной серьезностью на лице. После этого, когда на лице того же самого актера видишь гримасу боли и отчаяния (могильщик Мик Дауд, однорукий Кармайкл), в очередной раз понимаешь природу всех пьес МакДонаха: между смешным и трагичным — одно мгновенье.
Зарубежные режиссеры, безусловно, подходят к МакДонаху несколько иначе, чем их коллеги из России. Они делают спектакли в виде скетча, комикса, глянцевого журнала-перфоманса. Отдельные сцены умышленно выпускают, что-то, наоборот, дополняют сюжетами из известных фольклорных сказок. Вся тяжесть человеческого бытия отходит на последний план. Лучший пример спектакля-скетча был воссоздан польским коллективом «Teatrim. Wilama Horzycy» из города Торунь. Когда я только вошел в зрительный зал и увидел на сцене двух артистов, сидящих в креслах с глазами полными печали и отчаяния, я почему-то спутал их с персонажами пьесы «Сиротливый Запад», Коулмэном и Вэлином. Уж больно этот обшарпанный интерьер дома походил на сценографию именно этого спектакля. Но как только во время первой мизансцены речь зашла о кошечке, о Малыше Томасе, сразу стало понятно, что перед нами отец Падрайка Донни и несостоявшийся «кошкодер», семнадцатилетний Дейви — герои «Лейтенанта с острова Инишмор». Анна Новицка создала очень яркий, насыщенный и в тоже время наглый и дерзкий спектакль. При этом от наглости, происходящей на сцене, шло определенного рода очарование и обольщение. Ритм, взятый артистами с самого начала спектакля и тенденция к его постоянному убыстрению не предоставили собравшимся возможности выработать оценку в отношении того или иного персонажа. Единственное улавливаемое чувство, исходящее от артистов и проецируемое в зрительный зал — чувство страсти. Даже не столько друг к другу, сколь к выполняемым действиям. Горящие глаза Падрайка в сцене пыток, подвешенного на крюк наркоторговца; озорная и бескомпромиссная пацанка Мейрид, выбивающая глаза своим обидчикам; Донни и Дейви, упивающиеся алкоголем и красящие гуталином кота; бандиты из Северной Ирландии, суровые и одновременно напоминающие легендарную троицу из фильмов Гайдая, — все они будто зазывали публику присоединиться к происходящим в их истории бесчинствам. Самая беспощадная комедия у МакДонаха превращается здесь в стопроцентный фарс, ради которого умышленно даже убирается финальная сцена пьесы, примиряющая между собой чудом уцелевшую пару друзей по несчастью и вернувшегося, наконец, кота. Возвращения не случилось. Четыре человеческих труппа, две убитые кошки и сцена, измазанная кровью по всему периметру. Многим смешно, некоторые шокированы, нет разве что равнодушных.
Мартин МакДонах знаком широкой публике не только в качестве писателя, но в первую очередь как известный мировой кинорежиссер, обладатель премии «Оскар». Сценарий его последней картины «Семь психопатов» настолько удачен с точки зрения драматургии, что может запросто быть адаптирован под театральную сцену. Но пока подобного не случилось, хочется сказать о процессе обратно противоположном, который четко прослеживается в нескольких из представленных на фестивале работах. «Красавица из Линена» в исполнении знаменитого концептуального театра из Вены «nicht.THEATER Ensemble» превратилась из хорошо знакомой, архитипичной пьесы МакДонаха об отношениях матери и дочери в некое подобие телевизионного реалити-шоу. Для большего правдоподобия актеры решили играть спектакль не на одной из сцен театра, а обосновались в новом зрительском фойе. И присовокупили сюда же пешеходную часть перед входом в здание «У моста», которую засыпали землей, видимо, имитируя небольшой огородик, на который Морин пойдет кормить цыплят в одной из последующих сцен. Публику, едва занявшую все стулья, лавки и диваны, поставленные в обоих концах импровизированной сцены, перед началом спектакля стали потчевать чаем с печеньем. И все бы ничего, если ты не знаком с сюжетом этой пьесы, в которой еда играет очень важную роль, выступая инструментом насилия. Когда ты понимаешь, что именно это нелюбимое печенье «Кемберлиз» дочь покупает в магазине, чтоб потом назло кормить им мать. Что чай, который приготовлен для каждого из нас такой вкусный и ароматный, а единственная кружка кофе для Мэг будет холодной и с неразмешанными в ней комками.
В любом телешоу рано или поздно наступает момент, когда аудитории дают ощутить свою значимость и незаменимость, предлагая послать сообщение с текстом в поддержку любимого участника. Таким же образом потерявшая рассудок Морин пытается отыскать хотя бы толику поддержки и понимания в глазах у собравшихся. Она блуждает от зрителя к зрителю, рассказывая историю своей вымышленной встречи со своим единственным возлюбленным Пато Дули. Кто-то из женщин одобрительно кивает ей в ответ, некоторые мужчины смотрят на нее свысока, кто-то, возможно, даже осуждает ее за убийство собственной матери. Морин в исполнении Александры Корович лишь частично походит на героиню пьесы МакДонаха. Какой бы жестокой она ни была в отношении своей матери, насколько распутной она ни предстала бы в сцене близости с Пато, какими бы грубыми и неприятными ни казались нам временами ее интонации, — существует в спектакле небольшая, но крайне выразительная мизансцена, не позволяющая поставить именно эту Морин в один ряд со своим текстовым двойником. В своей пьесе автор очень четко иллюстрирует знакомую абсолютно каждому фразу: истории суждено повториться. После убийства матери Морин сядет в ее кресло-качалку и моментально перевоплотится из женщины средних лет в старую, недовольную старуху. Даже проходящий мимо сосед сразу же отметит это сходство: «Черт… Вы в этом кресле ну точно как ваша покойная мамаша. Сидит, командует и имена путает». Но между убийством Мэг и помешательством главной героини случится следующее: Морин предстанет совершенно потерянной, взрослой девочкой, которая захочет сесть поуютнее на коленях у своей матери. Захочет, возможно, впервые в жизни почувствовать материнские тепло и ласку. Но, кресло-качалка так и не сдвинется с места, сломавшись навсегда.
Была ли Мэг на самом деле такой плохой и ничтожной матерью, что заслужила подобное обращение к себе? К сожалению, вспоминая образ, созданный Сабиной Хергет, понимаешь, что это так. Если она и вызывала вначале сострадание, то с каждым последующим осуждающим взглядом исподлобья, со своим протяжным недовольным австрийским «неееее» вместо немощной старухи возникал самый настоящий монстр. Исчадие зла. Кресло, из которого постоянно сыпались лишь претензии и проклятья. Свой импровизированный трон Мэг Фолан покидала всего несколько раз и то лишь для того, чтоб в очередной раз навредить дочери: сжечь письмо, вылить содержимое ночного горшка в рукомойник.
Режиссер спектакля Рике Зюссков добавил во внешность каждой из героинь по крупной, идентичной царапине в области подбородка. Он умышленно не стал находить в матери и дочери красивое сходство. Рике наказал каждую из них некрасивостью, которой никогда не суждено исчезнуть с их лиц.
Не стоит полагать, что цель всех текстов, созданных МакДонахом, — показать, насколько ужасным бывает или может стать каждый из нас в своих проявлениях. Автор почти всегда протягивает героям своих произведений спасательную соломинку. Даже в своей самой страшной драме мира «Человек-подушка» писателю Катуриану К. Катуриану даровано главное благо — рассказы, написанные им и ставшие причиной его смерти, не будут сожжены. Принимая во внимание авторские ремарки драматурга, режиссерам следует инсценировать эти рассказы на сцене. Принуждение к перформативности жутких рассказов о всякого рода убийствах зачастую ставит постановщиков в неудобное положение. Возникает своего рода дилемма: показать, как есть, или просто подать текст, полагаясь исключительно на фантазию зрителей. Уве Хоппе, поставивший «Подушку» на сцене одного из старейших частных театров Баден-Вюртемберга «Theaterder Altstadt», скорее всего, понадеялся именно на зрителей. К сожалению, как у человека, знающего немецкий язык, мое единственное впечатление от этого спектакля — идеальное немецкое произношение, когда, слушая актеров, я ни разу не смотрел на русский перевод. На этом все. Черный кабинет, полтора часа знакомого тебе текста и минимум мизансцен. Что-то вроде: а сейчас мы послушаем аудиокнигу «Человек-подушка» на немецком языке.
Более удачный вариант репрезентации рассказов Катуриана был придуман коллективом «Sarajevo Youth Theatre» из Боснии и Герцеговины. Лука Кортина, еще один режиссер, взявшийся за самую трудную пьесу М. МакДонаха, нашел очень интересный способ презентации насилия на сцене. Он избрал золотую середину — инсценировать рассказы при помощи куклы, тем самым давая зрителям определенные намеки и позволяя развивать их каждому по своему вкусу. Кукловодом стал брат Катуриана, Миша (в оригинале — Михал). Михал, по задумке автора, — отстающий в развитии мужчина, на долю которого выпали тяжелейшие муки в детстве. И не от кого-нибудь, а от своих собственных родителей, которые в течение долгих семи лет издевались над ним ради того, чтоб другой сын, слыша жуткие крики и стоны, вырос гениальным писателем. Для меня это была первая постановка «Подушки», в которой солировал второстепенный персонаж Михал. Марио Дрмач был не только Мишей, но и виртуозно перевоплощался в своих мучителей — Па и Ма, в девочку-Иисуса. Казалось, дай ему волю, и к уже найденным образам добавятся и зеленый поросенок, и глухой китайский мальчик, и девочка с маленькими яблочными человечками. Когда на церемонии закрытия фестиваля боснийцев пригласили подняться на сцену для получения наград в номинациях «Лучший ансамбль» и «Лучшая режиссура», именно Марио с криками метнулся обратно со сцены в зрительный зал. Как оказалось, забыл телефон, на который захотел сделать памятное селфи со своими коллегами.
Фамилию МакДонах сегодня можно встретить не только на афишах экспериментальных и авторских театров, но и в репертуарах таких легендарных коллективов, как БДТ им. Товстоногова и МХТ им. Чехова. Своего «Калеку с острова Инишман» БДТ показал на основной сцене Пермского академического Театра-Театра. Реалистическая сценография спектакля, представляющая морскую пристань, вторила крайне холодным и временами чрезмерно жестким проявлениям в действиях персонажей. Так, например, главный сплетник Инишмана — Джонни Патинмайк, в которого словно вселился дьявол из морской бездны, сыпал различными проклятиями. Несмотря на удачно подобранный состав исполнителей, петербургский МакДонах так и не зазвучал в унисон.
Финальный аккорд фестиваля был взят на сцене самой престижной площадки Пермского края, в здании Академического театра оперы и балета им. Чайковского. Представленный публике московский «Человек-подушка» Кирилла Серебренникова за восемь лет своего существования пережил многое. Появилась каста зрителей, которая систематически ходит именно на эту постановку, получая на ней дозу определенной терапии. Форумы, сообщества, сайты до сих пор кишат объявлениями о поиске лишнего билета. При этом время от времени появлялись и те немногие, которые устраивали пикеты, акции протеста, призывая руководство театра убрать спектакль из репертуара. В Москве «Подушка» играется на Малой сцене театра, в Перми же ее перенесли на сцену большую. Как признались актеры, подобная трансформация вызывала у них наибольшее опасение. Но, с уверенностью заявляю: спектакль не потерял своего накала и силы воздействия на зрительское сознание и восприятие.
Историю творят люди. Люди сильные, волевые и целеустремленные. Пока одни сжигают деревянные мосты, другие возводят конструкции из бетона. Главный «у мостовец», Сергей Федотов, провел колоссальный по своему масштабу и многогранный по содержанию фестиваль, доказав всем очень простую истину: человеку подвластно все. Какую траекторию движения в театральной галактике выберет для себя концепт «Федотов», сказать невозможно. Можно только предположить. И проверить свои догадки ровно через год, на II Международном фестивале Мартина МакДонаха, в октябре 2015 г.

Дмитрий КИРИЧЕНКО

Фото: Дмитрий Кириченко