Театр у моста - 2014

2014


09.10.2014 Человеку нужен человек

8 октября зрителям Перми был представлен одноимённый спектакль по пьесе Мартина МакДонаха «Калека с острова Инишмаан» театра им. Б.Д. Товстоногова на сцене Театра-театра. Режиссёр-постановщик спектакля Александр Прикотенко.

Основа

30-е годы XX века. Ирландия. На остров Инишмор, один из островов Аран, в совсем небольшой городок приезжают янки снимать кино. Хелен и Бартли, сестра и брат МакКормики, отправляются на кинопробы, с ними «вырывается» и калека Билли, уговоривший взять его с собой Малыша Бобби, притворясь смертельно больным. Так получилось, что обратно к острову Инишмаан Малыш Бобби привёз уже только «красавицу Чуму-Хелен» и её брата. А калека Билли, проживший всю свою жизнь с неродными тётками Эйлин и Кейт и мучимый тайной гибели его родителей, отправился в Голливуд.

Чтобы потом вернуться.

Параллельно с этим Джоннипатнимайк бесконечно пытается добывать новости и распространять их, а также спить свою Мамашу окончательно, вопреки всем стараниям Доктора.

Сцена        

Совсем небольшая прямоугольная площадка оформлена как палуба маленького корабля, но достаточно большого для того, чтобы в нём уместилось несколько жизней.

Посередине сцены сверху донизу туго натянут серый из грубой мешковины парус

перед ним площадка, на котором бревно, шланг... вообще, достаточно много предметов, которые между собой настолько однородны, что начинаешь их замечать, если только кто-то из героев начнёт им по-своему орудовать.

По краям, с одной стороны, слабо повисла верёвка, с другой — между столбиками — ничего. Абсолютно.

И все действие героев заключается в эти границах: между слабо повисшей верёвкой и «ничем», отгораживающими их от бездны жизни вокруг.

Из-за паруса тянется трап в левый верхний угол по которому героям приходится проделывать свой путь.

Но видна не только сцена, но и «под сценой», где калека Билли услышит очередную «истинную» историю гибели своих родителей, где с помощью небольшой лестница будут возникать и исчезать герои, появляясь то в свете, то уходя в темень.

Но большую часть сцены занимает то, что поначалуне кажется частью реквизита — гигантские чёрные полотнища на фоне всего действия как будто оживают вдруг — тогда замечаешь как мало то пространство, на котором до этого момента умещалось столько разговоров, столько слов, столько жизней.

Музыка.

От скрипки до ирландских мотивов. Живая. На правах одного из актёров.

Начало. Или о том, что с нами всегда остаётся.

Тёткам калеки Билли, Кейт (народная артистка России М.О. Игнатова) и Эйлин (заслуженная артистка России, лауреат Гос.премии М.К. Лаврова) обеим за 60. Сидят на бревне и смотрят перед собой. Тишина.

В зале кто-то очень громко чихнул и снова тишина.

В какой-то момент появляется ощущение, будто они так и не заговорят и уже собираешься начать искать какой-то «скрытый смысл» в постановке, в которой две женщины за 60 в одежде непритязательных тонов и материалов сидят 2 часа и молчат. И именно в эту секунду:

Кейт. (огрубевшим голосом) Билли ещё не пришёл.

Эйлин. Не пришёл ещё Билли.

Кейт. Я часто волнуюсь за Билли, когда его долго нет.

Эйлин. Я ушибла руку о банку с горошком, так волновалась за калеку Билли.

Кейт. Больную руку?

Эйлин. Нет, другую.

Кейт. Было бы хуже, если б ты ушибла больную руку.

Эйлин. Было б хуже, да так тоже больно.

Кейт. Теперь у тебя обе руки больные.

Эйлин. Ну как сказать, одна рука больная, а другая ушибленная.

Кейт. Ушиб пройдёт.

Эйлин. Ушиб пройдёт.

Кейт. А больная рука останется.

Эйлин. Больная рука никуда не денется.

Кейт. До самой твоей смерти.

Эйлин. Вот я и думаю о бедном Билли, у него не только руки, но и ноги больные.

Кейт. У Билли тридцать три несчастья.

Эйлин. Сто тридцать три несчастья.

Возможно, в искусстве в принципе не так показательно то, над чем человек плачет, как то, над чем человек может смеяться и как именно смеяться.

А на этой постановке зал смеялся очень многому:

Если ты калека Билли

Калека Билли — мягкий, но не мягкотелый, по-своему мечтательный и жизнелюбивый, его играет Тарас Бибич; Джоннипатинмайк — полный, подвижный, настырный, неудержимый и да, ему за 60, а ещё у него есть мамаша, которой за 90. Его играет заслуженный артист России, А.А. Шарков.

Калека Билли. Не называй меня калекой.

Джоннипатинмайк. А что ты не калека?! Кривой весь — вон ноги, руки!

Калека Билли. Ну я ведь тебя не называю Джоннипатинмайк, у которого такие новости, что даже дохлая пчела сдохла бы.

(зал смеётся)

Джоннипатинмайк. Вот сейчас возьму и уйду. (пауза) Итак, новость номер три! ..

 (зал снова смеётся)

Проблема коров

Кейт. Почему ты так поздно, Билли? Мы уж так волновались.

Билли. Я просто сидела себе на солнышке, там, где поля Дарси.

Кейт. Сидел и что?

Билли. Сидел и все.

Кейт. И ничего не делал?

Билли. Ничего, просто смотрел на двух коров, они прямо ко мне подошли.

Эйлин. (в отчаянии) Билли, что ж ты коров никак в покое не оставишь?

Билли Да я на них просто смотрел.

Кейт. Ты же взрослый мужчина!

Билли. Ну нравится мне на хорошую корову посмотреть!

(зал смеётся)

У каждого из нас свой телескоп

Хелен и Билли спорили о том, как погибли родители Билли: случайно утонули или «намеренно». Вдруг:

Бартли. Может, у него был телескоп.

Хелен. (пауза) Может, у кого был телескоп?

Бартли. Может, у Джонни был телескоп.

Хелен. Какая разница, был у него телескоп или нет?

Бартли задумывается, пожимает плечами.

(зал смеётся)

Вообще, Бартли (актёр В.Н. Григорьев) любит говорить очень скоро, наслаждаясь не столько «качеством мысли», сколько ветром, остающимся после того, как мысль пронеслась. Мимо. Но иногда её мысли более чем метки, даже до жестокости.

О страхах и море

Напористую и колючую, безумную добрую Хелен играет К.В.Разумовская.

Хелен. Ты не выходил в море с той самой ночи, Билли? Боишься?

Билли. Боюсь.

Хелен. Потому что слабенький, да, Бартли?

Бартли. Если есть мозгихоть чуть-чуть, да боишься моря.

Хелен. Я вот ничуть моря не боюсь.

Бартли. Ну с тобой все ясно.

Билли смеётся. (и зал смеётся)

Хелен. Это что, оскорбление?

Бартли. Какое же это оскорбление сказать, что ты не боишься моря?

Хелен. А почему тогда Калека Билли смеётся?

Бартли. Калека Билли смеётся, потому что он вообще с приветом. Правда, Калека Билли?

Билли. Я с приветом.

(зал смеётся)

О любви к слабым

Билли. Кстати, Хелен, а с чего ты взяла, что тебя вообще возьмут сниматься?

Хелен. Конечно возьмут, я же красивая. Если я такая красивая, что меня священник за задницу хватал, я и с киношниками разберусь.

Бартли. Чтоб священник за задницу схватил, много не надо. Плевать им на красоту. Главное, чтоб ты был слабый и беззащитный.

(зал смеётся)

Елен. Если главное, чтобы ты был слабый и беззащитный, что ж тогда священники Калеку Билли за задницу не хватают?

Бартли. Я полагаю, должен же быть для них какой-то предел!

(зал смеётся)

О том, как бороться с предрассудками

Билли. У тебя предубеждения против калек, вот и все.

Бобби. (горячась) Да нет у меня никаких предубеждений! Я даже целовался с девчонкой-калекой. Мало того что она была калека, она ещё была уродина. Я тогда слишком много выпил. В Антриме, знаешь ли, выбирать не приходится. С такими большими зелёными зубами...

(зал смеётся)

Малыш Бобби, в исполнении А.В. Винникова, один из героев, остающихся в своём прошлом. Его прошлое заключается в его умершей жене и её ужасных пудингах — эта история звучит как настоящее, по крайней мере для него. Такое же отношение к прошлому характерно Доктору, которого играет А.В. Петров, и Мамаше (народная артистка России И.В. Венгалите) — чей «апофеоз прошлого» выразился в песне. Но в этом плане Мамаша уже дальше всех от «живой жизни» и не только в силу своего возраста. Даже на уровне грима: искусственное мертвенно-бледный цвет лица, рыжие волосы, тёмно-синее платье, даже движения её сильно отличаются от остальных. Она будто постепенно сама становится частью корабля. И те две палки, с которым она ходила, выглядели совсем как части мачты...

Нет ничего страшнее любящего человека

Кейт. И все же я волнуюсь о Калеке Билли.

Эйлин. Да, ведь если МакШерри прав, что съёмки закончились, Билли скоро вернётся, а с ним и все остальные.

Кейт. Ты это на той неделе говорила, а их все нет.

Эйлин. Может, они остались осмотреть достопримечательности.

Кейт. На Инишморе? Какие там достопримечательности? Забор да курица?

С самого начала пьесы образы Эйлин и Кейт всё больше и больше превращаются во внутреннюю борьбу уже "в одном человеке" между любовью к Билли и «разумным».

Филолог в зале

Хелен. Привет, калека Билли!

Билли. Привет, Хелен.

Хелен. Что, опять какое-то старьё читаешь?

Билли. Ага.

Хелен. Все время читаешь?

Билли. Так, иногда не читаю.

(очень сильно смеётся женщина на соседнем ряду, наверное, филолог)

Можно передать в определённых категориях и понятиях, то, что актёры играют хорошо.

Но как передать то, что актёры играют завораживающе? Завораживающе своей цельностью всего, что происходит на сцене и «живостью» того изначального образа-идеи, который стоит за всей постановкой.

В определённые моменты те самые чёрные гигантские полотнища на фоне вдруг оживали, из-под сцены бились брызги и бился оглушающий шум моря вокруг, все дребезжало. Свет тоже бился. Фигуры актёров тут же сжимались, уплотнялись, будто ёжились от расширяющейся совсем рядом с ними бездной.

А быть может, все это, действительно, только о том, что человеку нужен человек?

Корсакова Диана

Юнпресс-Пермь