Театр у моста - 2014

2014


22.10.2014 ПОСТНЕКЛАССИЧЕСКИЙ ЛАНДШАФТ От Фауста до Протея

Корниенко Нелли. Монография. - К.: Альтпрес, 2014

Энергия традицион­ной психологической модели театра сегод­ня - в новых экспрессивных выразительных средствах, в выходе к многомерности на всех эстетических уровнях: в привлечении парадоксальной «психологии», не­предсказуемости реакций, галлюцинации-сна-мечты, психоа­налитических рефлексий в рамках законов «классической» психологии и т.п. или в присвоении надтекстовых и внетек­стовых возможностей.

Блестящим примером такого мистически-многомерного языка в рамках традиций психологического театра является театр «У моста» из Перми под руководством Сергея Федо­това. Речь идет о его «театре МакДонаха» как отдельном театре внутри театра «У моста», или, может быть, театр «У моста» и является театром МакДонаха?

Это интересный эксперимент сплава европейской (ир­ландской) театральной мысли (с ее поморской суровостью, мужеством и особыми взаимоотношениями со стихией моря), с парадоксальным восприятием мира, мощными скрытыми страстями, «темными» чувствами, непреодоли­мым движением к цели и невероятным, наивно светлым взглядом вверх - и русской традиции внимания к «слезе ре­бенка», к тонким движениям мысли и настроений. За много лет я едва ли не впервые ощутила катарсис ...

Около 100 постановок МакДонаха, драматурга, будто специально предназначенного судьбой для «опроверже­ния» психологической традиции, - идет сейчас в театрах России. Театрах именно этой традиции. Здесь и «Калека из Инишмана», и «Королева красоты», и «Красавица из Линена», и «Сиротливый Запад» и др.

Но мало кому дается убедительное «преображение» в этого брутально-нежного и светлого художника сцены.

МакДонах у Федотова - словно здесь ро­дился. В нем уже присутствует русский опыт Гоголя, Достоевского, Булгакова. Между тем он остается та­инственным и ни на кого не похожим.

Его метафизика парадоксально свободно приручает темную архаику чувств - и иронию, энергию покорности - и роковые взрывы вольницы, таинственную внутреннюю жизнь - и неожиданные всплески наивных мечтании, суровый, аскетичный быт - и истинную поэзию, невырази­мую лиричность - и жесткую грубость. И каждого своего маргинала он нежно любит. Федотов интерпретирует МакДонаха - через сверхдетальное исследование парадок­сальности жизни и судьбы своих персонажей. Ему важно экзистенциальное напряжение каждой отдельной жизни, самой «окраинной» и маргинальной, которая взрывается под этим напряжением.

Психология и быт присутствуют здесь как первый кон­текстуальный уровень, над которым надстраиваются новые уровни сложности - противоречивые, нередко взаимои­сключающие состояния и действия, абсолютно непредска­зуемые реакции, сдвигающие ожидаемый сюжет в направ­лении новой инфернальной интриги. Выстраивается экстре­мальное соблазнение тайной, таинственным духом жизни Где страх и ужас преодолеваются осознанием Греха. Своего и всех. Отсюда - благодатная, невероятная струя, казалось бы, невозможного в условиях жестких сюжетов МакДонаха духовного озона.

Федотовский МакДонах - это не просто метафизика, которую констатируют. Это новый инструментарий невербального и вербального в традиционном театре, который именуют психологическим. Скорее - это трансформация психологического театра в новые горизонты. Постнеклассические. Все признаки налицо. Противоречивость здесь «снимается» эстетическими механизмами конъюнкции/дизъюнкции, импульсы подсознательного «поднимаются» в «ви­димое» пространство через особые «отношения» эмоции с пластикой лица и жестом - они то находятся в жестком кон­трасте, то играют мягкими асимметриями; жест здесь мо­жет замещать слово или мысль - лингвистическая традиция вступает в диалог с вневербальными материями. Спектаклю, скажем, «Калека из Инишмана» режиссер предложил сдви­нуть «буквальные», конкретные, линейные модусы органи­зации времени и пространства - в принципиально другой порядок континуума, благодаря чему время превращается в эпическое; конкретное здесь сдвинуто в несвойственном ему направлении. А лирическая прогулка-мечта из этого спектакля приобретает признаки сна-галлюцинации, под­черкнуто поэтической, что резко «выпадает» из сурового контекста этого аскетического повествования. Согласно кон­трастной установки, в сознании возникает эффект резко повышенного градуса поэтического («зашкального») по от­ношению к ожидаемому. Флер, энергия поэзии пронизыва­ет всю целостность спектакля.

Эта система сценического сказания выходит в некласси­ческие горизонты, лишь внешне оставаясь в пределах клас­сики.

Многомерный эстетический остров Федотова- МакДонаха - едва ли не единственный ныне в русском теа­тре психологической традиции модерный авангардный фор­пост.