Театр у моста - 2014

2014


20.02.2014 Черный юмор нежного ирландца

Черный юмор нежного ирландца

текст: Екатерина Артемьева, фото: Вадим Балакин


Не каждый драматург может позволить себе «убить» старушку кочергой. Мартин МакДонах — может. В одной его пьесе убийств и членовредительств хватит на целую трилогию. Кровь льется рекой, чем конфузит мировое театральное сообщество, теряющееся в оценках: аморален — не аморален, гениален — не гениален. Не смотря на то, что со дня выхода его первой пьесы прошло тринадцать лет, удобопонятным МакДонах так и не стал. Напротив, вокруг снятого им в 2008 году фильма «Залечь на дно в Брюгге» споры разгорелись с новой силой. Как можно «такое» писать, ставить, снимать? — Вот вопрос для настоящих профессионалов. Сергей Федотов, художественный руководитель театра «У моста», открывший МакДонаха для русской сцены, как раз из их числа.

Федотов, многие годы исследующий возможности мистического театра, и в повседневной реальности сталкивается со знаками (теми, что свыше) на каждом шагу. Например, имя МакДонаха он впервые услышал в Праге — в городе, будто бы созданном для судьбоносных встреч. Здесь, на сцене «Драматического клуба» играли «Сиротливый Запад» — одну из самых ранних пьес ирландского драматурга. Распознав и очаровавшись чужим талантом, Федотов задумал поставить МакДонаха в своем театре. Общими усилиями раздобыли текст на двух языках — чешском и английском, сделали перевод, результат — вдохновил. Начиная с «Сиротливого Запада» линэнская трилогия (в которую также входят «Красавица из Линэна» и «Череп из Коннэмары») была поставлена целиком, после чего список пополнился новым спектаклем — «Калека с острова Инишман» из трилогии Аранских островов. С 1988 года играющий «классический» репертуар (Н. В. Гоголь, Ф. М. Достоевский, М. А. Булгаков и др.) театр «У моста» в лице ирландца обрел не просто автора–современника, но и автора–единомышленника. Сергей Федотов говорит: «МакДонах с "теми" силами знаком», — и ему, «мистику», можно с легкостью верить на слово.

Ну что, Морин, дождик?

В копилке худрука пермского театра немало историй, рассказывающих, как природные стихии вмешивались в ход его макдонаховских спектаклей. Обычно виновником нехороших ситуаций становился дождь. И вот совпадение! — на страницах пьес об ужасах ирландской глубинки дождь идет, кажется, не переставая. Непогожим вечером возвращается домой линэнская красавица Морин Фолан. Все 365 дней в году здесь ее ждут надоедливая мать, радиоконцерт по заявкам и раковина, пропахшая мочой. Т-ш-ш, входная дверь открывается, первую реплику подает Мэг: «Ну что, Морин, дождик?» Еще пара фраз, и сомнений не остается: это не дом, а эпицентр военных действий. У каждой из враждующих сторон — свои стратегические цели и цена значения не имеет.

 

- Ну что, Морин, дождик? - Не ценишь ты моей заботы
-  Ценю, ценю
- О, Господи. Кто там? - Молодым девушкам! Да мне уже сорок, черт побери


- Доброе утро, уважаемая

Примечательно, что Мэг и Морин живут за горой, взбираться на которую добрым людям нет никакой охоты. Новости с «большой земли» приносит быстроногий гермес и двадцатилетний оболтус Рэй Дули. Эти свои прогулки он не очень-то любит. «Черт… В этом доме все с приветом!», — досадует Рэй, и оказывается прав как никогда. Не смотря на внешнюю благопристойность — салфеточки на столах, занавесочки на окнах, — место это страшное, и ни смерть, ни любовь не могут повлиять на заведенный здесь кем-то порядок. Даже после всех потрясений, переживаемых зрителем за текущий час, радио продолжает похрипывать, женщина, уставившаяся в пустоту (сбросив три десятка лет), все так же покачивается в кресле-качалке. Это дом диктует обитателям свою волю, и это дом повинен в разыгравшемся здесь кошмаре. По крайней мере, думая так, человек освобождается от необходимости плутать по пьесе в поисках виноватого в линэнских бедах героя. Ведь невозможно определиться, кого жальче — Мэг или Морин.

МакДонах крутит сюжет как хочет, раскрывая всё новые обстоятельства, коренным образом меняющие представление о старшей и младшей Фолан. Кто из них жертва, кто палач — нет никакой определенности. Безобидная старушка превращается в бесчувственную эгоистку, сознательно мешающую счастью дочери, грубая, неотесанная Морин — в красивую, тоскующую по любви женщину. Спустя несколько минут на месте Мэг появляется жалкое, брошенное, страшащееся смерти существо, молящее дочь, пока та поливает ее кипящим жиром, о прощении и пощаде.

Сцена пытки ужасна, но не самое страшное из того, что случится этим вечером. Среди невольных свидетелей драмы окажется молодой Элвис Пресли, глаза с поволокой. Его портрет, украшающий стены дома, напоминает о лучшей материнской доле и эталонной сыновней любви, оставшейся на века в образе розового Кадиллака. Интересно, что Сергей Федотов, бережно и уважительно относящийся к авторским ремаркам, в случае с фотографией произвел замену — на месте Элвиса должен был бы находиться Роберт Кеннеди. Но у российской публики, плохо представляющей себе внешность американского политика, этот факт вызывает понимание. К тому же сладкоголосый певец идеально соответствует предмету женских грез, а Морин, в свои сорок, все еще надеется, ждет и верит. Однако розовый Кадиллак — лучшая причина «появления» Элвиса на сцене, и лучшая рифма к докрасна раскаленной сковородке, словно бы говорящей: нередко наши подарки матерям принимают самые извращенные формы.

 


- В знак благодарности за чудесную ночь. Ради нее стоило ждать двадцать лет. Еще как стоило Из письма Пато Дули: «У меня один-единственный вопрос: ты хочешь поехать в Америку вместе со мной?»
 Настроение у тебя уж больно игривое - Кое-что мне напоминает это печенье

-  О чем говорилось в письме? - Просто напиши: «Королева красоты из Линейна передает тебе привет»

В прессе, да и в критике Мартина МакДонаха часто называют «Тарантино от театра». (Узнать бы, кто запустил эту утку.) Думается, что общего между ними мало. Много брани? — может быть, но у МакДонаха, к примеру, не бывает проходных (как бы между делом) убийств — за каждое выставлен счет. И убийца, оплакивая убиенного и страдая, по этому счету платит. И высшая степень человеколюбия парадоксального Мартина МакДонаха заключается в том, что и нас — своих зрителей, читателей, почитателей — он заставляет всем сердцем пожалеть и полюбить убийцу.


P. S. Отсутствие какой-либо вкусовой привязанности к тому, о чем пишет проживающий в Лондоне ирландский драматург, — не повод пропустить спектакль «Красавица из Линэна» театра «У моста». В этом спектакле роль Мэг Фолан играет Иван Дмитриевич Маленький, и это, без лишних слов, гениальная роль большого артиста. Когда Маленький шамкает губами, интонационно поднимает фразу за хвост и от удивления выдвигает вперед челюсть, легкий холодок бежит по спине от ощущения взаправдашности этой жизни.