Театр у моста - 2013

2013


28.01.2013 «Чайка» вновь прилетела в Пермь

Театр «У моста» в августе этого года открыл свой 25-й театральный сезон премьерой - чеховской «Чайкой», которую уже много лет мечтал поставить художественный руководитель театра Сергей Федотов. Театр, по большей части, специализируется на постановке мистических сюжетов Гоголя, Булгакова, Брэма Стокера, ирландца МакДонаха, поэтому комедия по Чехову — достаточно нетипичный проект для всей театральной труппы. По просьбам зрителей были объявлены дополнительные спектакли: 9, 10 и 11 ноября. Один из них, состоявшийся 11 ноября, я и посетила.

Из истории «Чайки»

Пьесу Чехова я прочла накануне. Она похожа на акварельные этюды: легкий слог жемчужного оттенка, светлые тона, высказывания актуальны, ближе к концу общая картина начинает приобретать синие оттенки. Главную героиню, Нину, представляла брюнеткой с волнистыми волосами. Во время прочтения пьесы я очень смеялась, особенно в начале. Там особый юмор, легкий и при этом совсем не отвлеченный от жизни, «золотая середина» в каком-то смысле.

В традиции постановки этой пьесы есть любопытные моменты. Сам Чехов 5 мая 1895 года сообщал одному из корреспондентов: «Я напишу что-нибудь странное».

Первая постановка «Чайки» скандально провалилась на сцене «Александринки» (из всех артистов только блистательная Вера Комиссаржевская сумела проникнуть в пьесу Чехова и прочувствовать свою героиню Нину Заречную). Спустя два года, в декабре 1898-го, на сцене Московского художественного общедоступного театра «Чайка» в постановке Константина Станиславского и Владимира Немировича-Данченко имела гораздо больший успех.

Позже «Чайка» обошла сцены многих отечественных театров, с успехом ставилась за рубежом. Одним из лучших был спектакль, поставленный во Франции Ж. Питоевым в 1939 году. «Весь Париж, все зрители аплодировали Чехову и Питоеву» — писал Жан Ришар Блок.

Известные советские режиссеры обращались к «Чайке», давая ей свою сценическую трактовку (А.Таиров, Б.Ливанов, О. Ефремов, А. Эфрос).

Из наших современников свою версию «Чайки» поставил на сцене театра Олега Табакова Константин Богомолов со следующим актерским составом: Константин Хабенский (Тригорин), Марина Зудина (Аркадина), Олег Табаков (Дорн) и Яна Осипова, для которой роль Нины Заречной стала первой на профессиональной сцене.

Пермская «Чайка»

Изначально я посетила театр «У моста» в качестве участницы актерского тренинга, во время которого, казалось бы, слетел весь мистический антураж. Однако перед показом «Чайки» я получила в гардеробе, как бы в опровержение, бирку с номером 66.

Сергей Федотов перед спектаклем вышел и рассказал о том, что у них не было цели адаптировать сюжет под современность, а наоборот — была проведена работа по изучению особенностей эпохи, времени, традиций. Уточнил, что Чехов писал эту пьесу как комедию.

Итак, как это — смотреть на сцене мистического театра комедию по Чехову?

Античная картина на потолке после того, как гасят свет большой люстры в зале, исчезает — свет со сцены превращает ее в белый прямоугольник с яркой полосой по центру.

Первое, что появляется — музыка. И музыка, надо сказать, подобрана идеально — это «Secret Garden. Adagio», она же использована в непревзойденном фильме «2046» Вонга Кар Вая. Удивительно при этом то, что визуальная стилистика, атмосфера пьесы Чехова и фильма гонконгского режиссера очень и очень разнится. Тем более удивительно, что музыка вписалась в постановку. Она стала лейтмотивом в ней. Такое впечатление, что этот мотив и есть костяк, вокруг которого строится сюжет.

Следующее, что удивило — качели слева на сцене. Они делали все движения актеров спонтанными, очень много сцен удачно обыграны с их помощью.

Затем, интересный эффект — сцена на сцене. Получается спектакль в спектакле.

Чехов по слогу ассоциируется со светлыми оттенками, потому что в основе его текста — легкость слога, простота, изящество, ненавязчивость, отсутствие драматизации, легкий элегантный смешок в платочек над происходящим.

Первая часть была поделена декорациями на две небольшие смысловые части — темные с красной подсветкой и легкие песочные и серые, кремовые тона. Второй вариант больше перекликается с визуальными представлениями о тексте пьесы. Чехов — это всегда шампанское, кремово-серые тона, светлый, бело-желтый свет, восторженные речи... Красный свет в сочетании с коричневыми декорациями (первый вариант) больше ассоциируется с Достоевским или Максимом Горьким. И напоминает маленькую шкатулку или коробочку, в которой разыгрывается сюжет. Сцена была настолько далеко, что все происходящее на ней казалось движущимися картинами импрессионистов. Очень хорошо видна была логика движений, в них нет ничего лишнего и при этом они плавны и естественны, складки на одежде высказывают мысль, которую хочет передать тот или иной герой, они продолжают ритм произносимых слов. Главная героиня Нина (актриса А.Королева) в белом, интонации голоса высокие, проникновенные, она похожа на голубя.

Финальная сцена:

Очень сильный момент, когда Костя ( актер Руслан Бельский), медленно рвет листы бумаги. Это самый сильный момент, на мой взгляд... по тому, как он рвет их, можно понять, что через несколько минут произойдет — он застрелится. И в этом молчаливом звуке отрываемой бумаги звучит очень, очень многое...

И в заключение...

Стою в очереди после спектакля за курткой, рядом — два молодых человека под 2 метра ростом, один говорит другому: «Жестко» (имея ввиду самоубийство одного из героев в конце постановки). Это вызывает у меня улыбку: осмысление любви и смерти — основные киты произведений каждого классика, было бы странно, если бы эти темы не затрагивались. О чем тогда писать, ставить пьесы, снимать?

Женщины спорят у зеркала. «Она предательница!» — говорит одна, подразумевая героиню Нину, другая ей возражает: «Нет, она совсем не предательница...»

Для меня в смерти главного героя есть какая-то цельность: он любил Нину и поэтому творил, а когда узнал, что она любит другого, то и творчество стало бессмысленным, а это было дело его жизни — порвались все цепи и он очень логично ушел. Сама Нина тоже целостный образ — она реализует свою мечту, не смотря ни на что, даже на то, что это ломает ее постепенно.

В моем понимании это все работа медиумов, в том смысле, что писатель, актеры и режиссер — всегда медиумы — те, кто передают чужие мысли, эмоции и чувства как свои. Чехов встретил человека, рассказал косвенно его историю, т.е. сработал как медиум, потом режиссер прочел пьесу и стал посредником медиума...а актеры — медиумы медиума...таким образом возникает некая машина времени...мы таким образом общаемся с никому неизвестному человеку, который работал учителем в сельской школе. В этом и заключается чудо драматургии и театра.

 

Лиза Скурихина