Театр у моста - 2013

2013


07.03.2013 Рецензия на спектакль "Панночка"

Авторский театр Сергея Федотова, созданный в 1988 году, стал широко известен благодаря циклу гоголевских постановок, где мистика выступает как метафора художественного метода. Помимо этого у театра обширный репертуар, он занимается постановками по произведениям М.Булгакова, Ф.Достоевского, У. Шекспира, Б.Стокера и мн. др., которые часто оформляются в целые циклы постановок. Также театр является первооткрывателем для российской публики произведений ирландского драматурга Мартина МакДонаха. Первенство в раскрытии мистического, потустороннего мира на сцене театр получил именно благодаря постановке спектакля «Панночка» в 1991 году в версии известного прозаика и драматурга Нины Садур. Спектакль «Панночка» существует на Пермской сцене уже более 20 лет, и по сей день продолжает оставаться символом театра «У Моста».
 
Для произведений Нины Садур характерно исследование потустороннего, как основная тема, и при этом, сюжет звучит очень современно. Через метафору жуткого и неизведанного осмысливается именно современность.
 
В отличие от текста «Вий» Гоголя, в тексте «Панночка» Н. Садур акценты смещены больше в сторону философского размышления. Это полностью самостоятельное авторское произведение, написанное «по мотивам повести Гоголя «Вий», что и указано в программке к спектаклю и на афише.
 
Пьеса «Панночка» Н.Садур помимо театра «У Моста» была поставлена еще Государственным Академическим русским театром драмы им.М.Горького, в г.Астана, Казахстан и Государственным драматическим театром им. А.Н.Островского. В театре им. М.Горького режиссер Леонид Чигин не делал акцент на мистическую атмосферу украинского быта в варианте Гоголя, а скорее показал развитие возможности уверовать в чудо любви как смерти и как спасения. В театре же им. А.Н.Островского режиссер постановки Дамир Салимзянов раскрыл тему любви и чуда доброты, ситуацию, когда мужчина не может сделать выбор между двумя женщинами и в итоге жертвует собой.
 
Как же выглядит эта пьеса в постановке театра «У Моста»?
 
Сергей Федотов традиционно перед спектаклем вышел поприветствовать зрителей и сказать пару вступительных слов. Предупредил о том, что спектакль режиссирует зритель, и, что, иногда приходят люди, настроенные пофилософствовать, иногда собираются больше любители экшна и, уже в зависимости от этого, спектакль или философский, или страшный.
 
Что такое Гоголь, как не национальный, украинский колорит? Вышивка красными нитями по краю сорочек и сарафанов, платки, повязанные узелком по центру лба, глиняная посуда, традиционная пища — горилка, огурцы, картошка, зеленый лук, который хрустит на зубах актеров. Тусклая лампа, дающая желто-охристый свет, крытая запыленным стеклом в руках Дороша, высвечивает его профиль. Надо сказать, что исполнители ролей казаков: Явтуха (Владимир Ильин), Дороша (Сергей Мельников) и Хомы Брута (Василий Скиданов) создали очень яркие, натуралистичные вплоть до мелочей образы. Сразу же встает перед глазами полотно Репина «Казаки пишут письмо турецкому султану». Как Чехов немыслим без легких, пастэльных тонов в одежде и интерьерах и шампанского, так и Гоголь немыслим без всего того, что составляет быт украинской деревни середины 19 века.
 
Появляется Хома Брут. Настолько выразительная игра мимики, настолько четко показаны эмоции, мысли, желания и цели, что всё считывается с самого лица героя, без слов. Слова только продолжают, дополняют ту энергетику, которую он несет: лживую и угодливую и, в то же время, энергию не унывающего человека, всегда находящего выход из ситуации.
 
Второй акт больше похож на философскую притчу, там больше статичных поз, монологов, символов. Там уже меньше смешных эпизодов и больше серьезных высказываний, откровений.
 
Когда Хома проводит первую ночь в церкви, с него будто слетает вся его веселость. Он из последних сил начинает цепляется за все, что может встретить днем на своем пути .
 
Это особенно ярко показано в его диалоге с Хвеськой (Виктория Проскурина), когда та говорит, что ему пора жениться. Он, сначала, вроде бы непритворно, возмущается: «Жениться! Поменять козацкую волю на всю эту дребедень! Да какой уважающий себя бурсак самолично, по собственному желанию сунет голову в женитьбу!»
 
Но потом, после того, как ему, то ли померещилось, то ли действительно, панночка (Галина Гринберг) посмотрела на него из-за ворот, он резко меняет свое поведение: «Я сирота. А как женюсь, то буду уже с женой, мертвец и отстанет!»
 
Так же интересны рассуждения казаков о науке: " Ведьма у вас знатная, ребята. Но только нынешнему человеку ведьму бояться не надо. Ибо разумом своим человек от ведьмы огражден« — говорит семинарист. Старый казак Явтух поддакивает и, важно чавкая, повторяет: «Научмость». Они оба чертят на лбах указательными пальцами небольшие символические, как бы охраняющие их, круги, что выглядит крайне комично. Такое произношение слова «научность» — авторская находка, в тексте пьесы слово написано верно. Находка, надо сказать, очень удачная. Создаёт живой образ, характер.
 
Перед последней ночью Брут как будто принял решение. И здесь, в этой точке это уже действительно другой человек.
 
Об этом говорит его монолог:
 
«Ну так и что ж, у каждого ведь своя судьба, ребята. Вот если научно поглядеть, то, значит, где-то в наш божий мир пробило черную дыру, из которой хлещет сюда мрак гнойный и мерзость смердящая, а мир ? это ведь такое, ребята, хитрое устройство, из него не выдернешь какую-нибудь важную штуку, чтоб заткнуть ту дыру, а то и устройство все рухнет. Нет, из устройства этого выдернуть надо маленькую, дряненькую, совсем пустяковую и незаметную частицу и ею-то заткнуть проклятую бесовскую рану, чтоб и устройство мира не рухнуло и свет мира не омрачился бы от той дыры. Что ж... я и пойду... пускай... и не побоюсь, раз так назначено...»
 
Момент, когда пустили очень густой дым, обволакивающий, как туман. И, одновременно, панночка произнесла слова нечеловеческим голосом,была тусклая подсветка слева сбоку и сверху...из-за чего на пару секунд буквально проваливаешься, как-то забываешься. Черные, будто пустые глазницы панночки.
 
Этот спектакль — скорее разговор Хомы со смертью в лице панночки Здесь панночка скорее воплощенная смерть, та самая старуха с косой. Панночка — не человек, а сила, сущность.. Попытка осмыслить смерть. И через ее осмысление пересмотреть свою жизнь. Что и делает в ходе разворачивающегося сюжета Хома Брут. Но уже поздно. Слишком поздно. Спектакль скорее о прозрении, о покаянии.
 
Спектакль смешной, философский и жуткий одновременно. Здесь нашел отражение и внутренний конфликт самого Гоголя, последние годы жизни которого прошли в мучительной борьбе художника и православного мыслителя. Режиссерский акцент этого спектакля сделан на откровениях, своеобразном катарсисе главного героя. Как будто миссия панночки — открыть Хоме глаза на его жизнь и личность. Если бы Хома не попал в эту ситуацию, скорее всего, не прозрел бы. И, возможно, что все «чудеса» это его видения, галлюцинации на почве чувства вины. Спектакль превращается в своеобразный внутренний диалог главного героя.
 
Нечто необъяснимое вспыхивает периодически и тут же исчезает. Страшное и пугающее идет не фоном, а всплывает среди обыденного. Первая часть, можно сказать, больше «земная», а вторая — переходная для главного героя от «земного» мира в какой-то другой, иной. Очень гармонично, плавно показано вплетение двух реальностей — «земной» и потусторонней. Чисто практически, на сцене эта задача решена с помощью деревянных ворот, которые разделяют область двора и церкви, а по сути — два пространства, два мира. Хома Брут присутствует в обоих мирах.
 
Хома в конце отдает вещи, которые, видимо, символически были связаны с другими людьми и миром, а теперь эти связи оборвались. Сапоги — символ прощания с жизнью, то, что он оставляет в мире после себя. Все круги — те, которые они чертили на лбу с Явтухом, круг в виде пояса на талии, круг в церкви, в котором он стоял и читал молитвы — всё это символы защиты. И все их он снимает с себя.
 
Перед третьей ночью служения Хомы у гроба невольно проводишь аналогию с фильмом «Господин оформитель» (главный герой, так же столкнувшийся с чем-то потусторонним, воплощенным в образе женщины, и не пожелавший свернуть с этого пути ). И в конце, уже на очередном поклоне актеров, вдруг фоном заиграла мелодия Сегрея Курёхина «Донна Анна» из финала фильма.
 
Лиза Скурихина (ПГПУ) в рамках акции Театра «У Моста» «Весенний призыв».