Театр у моста - 2013

2013


19.03.2013 Сергей Федотов о театре и армии на радио ЭХО

Ведущий — Роман Попов.

Полную версию интервью читайте или слушайте на сайте Радио «Эхо Москвы. Пермь».

Вы знаете, что про вас анекдот рассказывают?

Сергей Федотов: Да вы что?

Да. Анекдот звучит так: когда Сергей Федотов готовится к постановке, он первым делом думает, где на сцене будет стоять гроб.

Сергей Федотов: Это хорошо. Такие подобные мысли уже я читал в Интернете насчет того, что пермские театры... Исаакян — где будут стоять унитазы или ванны. Про ТЮЗ писали, что там любят горшки. А про театр «У моста», что там почти в каждом спектакле гроб. И я вообще-то с этим согласен.

Я с вами перед нашим сейчас разговором общался, знаете, когда последний раз? Вы не вспомните, это абсолютно нормально. Я сейчас смотрю на вас и пытаюсь вспомнить. Вы тогда набирали группу студентов, которые должны были учиться в институте культуры на заочке, и параллельно готовиться к тому, чтобы, возможно, остаться служить в театре «У моста». Там была такая очень хитрая история, и очень притягательная. Я учился то ли на первом, то ли на втором курсе университета. Уже был задействован в одной из трупп балета «Панфилова», и очень-очень-очень хотел. Вот просто прийти, посмотреть, попробовать. Пришел. Нам с вами хватило ровным счетом одного тура, чтобы на второй тур вы уже вызванивали меня, я был в это время далеко, даже не в Пермском крае, вы вызванивали меня через моих родителей и говорили: в общем, передайте ему, пусть приходит, ничего страшного, что он опоздал. А я не мог тогда приехать своевременно. Я не пришел. А потом, объясняя это вам, почему я не пришел, я говорил: тут университет и вроде как армия, как бы, отмаз. А тут вот вроде как институт и нет такой возможности. А вы сказали: а почему ты не хочешь сходить в армию? Ведь это же такой хороший способ иногда просто подумать о себе.

Сергей Федотов: Вот это классно. Я-то ведь не помню. Я сходил в армию. И почему я советую всем сходить в армию, потому что, конечно же, это способ подумать, и не только подумать о себе, но и в общем понять, что такое жизнь, понять, что такое вселенная, понять, что такое смысл жизни. Если в армии не был мужчина, то он мужчиной не станет. Я 25 лет руковожу театром, и вижу — если человек побывал в армии, то это совсем другой человек. А чаще всего люди, которые не были в армии, они не понимают, кто они, что они, и вообще не понимают свое назначение, не понимают смысл жизни. А то, что я вам тогда говорил, то было мудро. Я этого не помню. С другой стороны, конечно, армия — это проверка, это школа. А еще возможность чему-то научиться очень серьезному, кардинальному. Я в армии научился, как построить театр. И главное оказывается в этом не то, что собрать людей, единомышленников, придумать концепцию театра, а главное взаимодействие с властями. И это самое невероятное, что произошло под Хабаровском, где мы сочинили солдатский театр, то, что никому из офицеров, из руководства это не нужно. Все были против, у них власть, у них сила. И когда я понял, что единственный человек, кто хочет, чтобы в этом солдатском клубе был театр, это библиотекарша. Это жена одного из командиров. И, оказывается, женщина в этом мире может все. И мы с ней вдвоем сочинили такую революцию — невозможное произошло только благодаря тому, что она ходила к командиру части, она ему объясняла, у нее была возможность попадать к любым начальникам. А я был рядовой, я был в учебке. Более того, меня хотели куда-то отправить вообще в Уссурийск. И опять же она меня сохранила, чтоб меня не закинули куда-то в тайгу. И вот там я научился, что все зависит, конечно, от властей, но, с другой стороны, отдельная личность имеет все возможности совершить революцию. Этот солдатский театр единственный в России, конечно, была революция, потому что из Москвы прилетали корреспонденты брать у нас интервью, такого никогда не было до этого, сколько существует советская армия, и сейчас после этого такого не существует. Театр существовал года три, после моей демобилизации он еще проработал года два на энергии тех людей, с которыми мы работали. Поэтому армия была генеральная репетиция сочинения театра «У моста».

Слово «театр» вы не в армии услышали в первый раз.

Сергей Федотов: В первый раз театр для меня возник, когда мне было 4 года. Я был в садике. И мне неожиданно дали роль дворника в каком-то празднике, и я сыграв небольшой какой-то отрывок, помахав метлой, заяц-дворник был, я помню, что у меня уши были большие белые. И я пришел домой, мама мне рассказывала, потому что я не помню, и сказал — мама, я буду артистом. И после того, как это произошло, постоянно периодически возникали какие-то случаи, где мне выпадал... какие-то знаки приходили ко мне, что я должен стать артистом. Оказывается, режиссер Федотов, который обучал Станиславского, он имеет какие-то родственные связи с нашей фамилией, с нашим родом. Оказывается Гликерия Федотова, великая русская актриса, тоже имеет к нам какое-то отношение. И, вообще, начали происходить какие-то мистические вещи. И когда я закончил школу, ясно было, что я буду поступать только на театральное, поехал в Москву, сразу, как бывает, в 5 вузов записался на туры. Но у меня такой взбалмошный характер, я не понимаю, с чем это связано, но я проходил первый, второй туры везде, а когда проходил третий тур, мне почему-то всё, всё надоедало, я говорил — да пошли они все в баню, надоело мне. И я уезжал обратно в Пермь. И это было два года подряд. И даже один раз я поступил, это был Ярославский театральный институт, на актерский поступил. Но, тем не менее, опять что-то мне надоело, и я опять уехал в Пермь. И только потом я понял, что Пермь для меня имеет энергию, имеет для меня какое-то притяжение. И потом около 15 раз я выезжал в Чехию на постановки, 10 спектаклей поставил в Праге, и я понял, что больше двух месяцев я вне своего родного города Пермь находиться не могу. Мне нужна подпитка какая-то, видимо какая-то энергетика существует. Мне предлагали долгосрочный контракт, остаться в Праге, но я категорически отказывался.

Не дай-то бог, у меня сейчас в голове возник вопрос, не дай то бог: но вдруг не станет Сергея Федотова, останется театр «У моста»?

Сергей Федотов: Я думаю, что нет. Ведь пишут, что такое авторский театр. Это когда один человек придумывает театр. В России два авторских театра, как пишут: театр «У моста» и Коляда-театр. Где все построено и все замешано, и вся структура существует, только благодаря одному человеку. И постановки, и организация пространства, и организация работы, и распорядок дня. В общем, все. Это механизм, он сочинен мной. И это, конечно, горько. Я бы хотел, если бы, не дай бог, что случится, чтобы театр остался, но думаю, что авторский театр жить без автора не может. Даже когда я уезжаю на пару месяцев на постановку, мои друзья, которые ходят в театр, говорят, что мы ходим на спектакли, все также, залы полные, вроде бы все также, но все понимают и чувствуют, что Федотова нет. То есть энергия, есть какая-то пуповина от меня к моим спектаклям, к моим артистам, которая дает искру именно тогда, когда я внутри театра.

Именно поэтому вас артисты либо любят и преданы до упора, либо вы тиран, деспот, матерщинник, человек, который не умеет работать с людьми, и рано или поздно они это понимают и уходят.

Сергей Федотов: Это, в общем-то, такая вещь... это диалектическая вещь. Я думаю, что, скорее всего, уходят те люди, которые не могут отдавать столько своей энергии, своей личностной энергии общему делу. Потому что есть театр, обычный театр, где люди приходят на работу, где люди играют спектакли, два-три спектакля в месяц бывает, приходят, сыграли, ушли. А есть авторский театр, где актер должен вкладывать каждый день неимоверную энергию. Из-за этого у нас огромное количество людей, которые ходят на каждый спектакль по 10 по 15 раз. В прошлом году мы сыграли 624 спектакля. То есть это в три раза все нормы покрывает. Именно из-за этого наши артисты умеют играть 4 спектакля подряд. Каждую субботу мы играем 4 спектакля, будь то «Дракула», «Франкенштейн» или «Панночка». Мы играем в 2, в 6, в 9 и в полночь. И вот такое служение театру, такое беззаветное, безоглядное, оно требует, конечно, от человека жертвенности. И в нашем театре на этих людях держится театр. Часто бывает, что приходят актеры, которые поработали в другом театре, и им это сложно, это тяжело. Практически в нашем театре все время артист находится в театре, потому что не имеет возможности нигде подрабатывать. У нас хорошая зарплата, зарплата больше, чем в других театрах. У нас до 60 тысяч артисты получают. В декабре кто-то даже и по 150 получил. Но это огромная изматывающая работа, очень сложная работа. Многие это не приемлют. В итоге, если я вижу, что человек начинает, грубо говоря, сачковать, начинает хитрить, то возникает конфликтная ситуация, я начинаю этого человека вытеснять. Я не могу, когда в моем театре... То есть все, 30 человек труппа, и все вкладывают в общее дело. Если я вижу, что человек там где-то... все работают, обязательно каждый день происходит занятие по речи, по пластике, по мастерству актера, если я вижу, что кто-то подсачканул и где-то сидит в гримерке в это время, я очень жестоко наказываю. У нас команда, у нас всегда все вместе, у нас большая семья. И это дает возможность играть такое огромное количество спектаклей. И это дает возможность побывать на стольких фестивалях, потому что мы побывали за 25 лет на 114 фестивалях. И это благодаря тому, что актеры умеют так работать, и в каждом спектакле есть по два, по три состава. Все спектакли, которые идут, они постоянно репетируются. «Панночка» идет уже 23 года, мы сыграли более 2600 представлений, а все равно она репетируется. Поэтому здесь нужна особая вера, особая любовь. И те люди, которые это не выдерживают, они начинают рассказывать всякие плохие истории, матерщинник. Я могу сказать, что вообще-то режиссеров не матерщинников я не знаю.

Я просто могу сказать. Это же русский язык. И очень часто бывает, когда объяснить задачу актеру, тонкость какую-то, деталь невозможно без этого русского смачного красивого такого словца. Но я никогда не использую это в личных жизни и в личных разговорах. Ох как интересно. Скажите, а мат — это последнее оружие? Это как козырь такой из рукава... Сергей Федотов: Это не оружие, это козырь. Потому что часто идет репетиция, тут невозможно объяснить, вот как... И тогда находишь это слово русское. Помните, Шукшин в «Печки-лавочки» говорит: вмазать, врезать, вдарить, наеб...ой, это уже нельзя. Я был на репетициях у Виктюка. Как он красиво матерится, как он это умеет. Васильев просто без этого, великий наш, самый великий режиссер. Я между тем абсолютно против спектаклей, де используется мат. То есть это я не примелю. А когда в репетиции требуется очень острое какое-то приспособление, как-то так вот объяснить что-то, русский народный язык, он здесь просто необходим.

Что актеры получают от службы, от жизни, от работы в вашем театре? Дело в том, что есть режиссеры, работа с которыми приносит быструю славу, не секрет. Есть режиссеры, работа с которыми приносит неплохие стабильные деньги, не секрет. Есть режиссеры, работа с которыми приносит... кому-то приносит, кому-то нет раскрытие актера, попадание, не попадание. Сергей Федотов: Вы так красиво сказали. Что получают актеры, когда они работают с вами?

Сергей Федотов: Вот все эти три составляющие получают в нашем театре. Во-первых, театр «У моста» известен не только в Пермском крае, он известен во всем мире. И часто бывает, что мы приезжаем в какую-то страну на фестиваль, и нас ждут, и говорят — театр «У моста» будет хедлайнер этого фестиваля. Поскольку наши спектакли по Булгакову, по Гоголю, они считаются эталонными в плане воплощения на сцене магии. Я в Польше неоднократно тоже ставил спектакли, и мы были на гастролях, фестивалях, и в любой город Польши, куда мы ни приезжали, театр «У моста» ждут и понимают, что мы какую-то магию покажем, что мы покажем какой-то магический театр, неизвестный в Польше или Чехии. Поэтому, конечно же, наших артистов знают не только в Перми, и на наших артистов ходят. Очень часто я вижу — Володя Ильин или Ирина Ушакова, Галя Гринберг после спектакля получают огромные букеты цветов, и к ним ходят поклонники, над ними подшучивают часто. Но, в общем-то, такую славу, известность человек может очень быстро получить. Вася Скиданов приехал 5 лет назад, и года через два он уже получил главную награду фестиваля какого-то московского, по-моему, за Кочкарева. А потом уже за «Калеку с Инишмана» Вася уже получил, может быть, 10 главных наград разных фестивалей. То есть фестиваль — это успех, фестиваль — это всегда огромная популярность театра, потому что на любой фестиваль мы приезжаем, и наших артистов практически носят на руках. В Чехию мы приезжаем, и там после каждого спектакля остается треть зала чехов, зрителей, театралов, которые хотят пообщаться, которые говорят, что вы совершенно уникальные артисты. И, кстати, многие награды наши зарубежные, они звучат так — за феноменальное актерское мастерство.