Театр у моста - 2009

2009


28.05.2009 «Зачарованные вечностью»

Мистический мир булгаковского романа «Мастер и Маргарита» на сцене Пермского театра «У Моста» поставлен чрезвычайно тонко и органично. Далеко не каждый театр замахнется на подобную постановку! «Мастер» в интерпретации Сергея Федотова занял прочное место в репертуаре театра, его премьера состоялась 20 февраля 1999 года...

Уже более десяти лет спектакль продолжает притягивать и завораживать, завораживать и притягивать зрителя. Его хочется смотреть и смотреть..., уходить, забывать и возвращаться вновь, предвкушая булгаковский магизм, каждый раз содрогаясь и радуясь новой встрече с непостижимым таинством.

На авансцене знакомые Патриаршие пруды, Берлиоз (Андрей Молянов), поэт Бездомный (Илья Бабошин) и всемогущий Воланд (Иван Маленьких): обсуждение «поэмы о Христе» Ивана Бездомного и однозначное утверждение Воланда, что Христос был. В глубине сцены — допрос Иешуа (Сергей Ермаков) во дворце Понтия Пилата (Анатолий Жуков). Действия дополняют, продолжают и сменяют друг друга, возникает эффект «наложения планов», — попытка «сделать несколько снимков на одну пластинку», когда сквозь один план начинает просвечивать другой. Этот «плановый динамизм» в постановке спектакля ни на мгновение не останавливается вплоть до занавеса. Верно найденный сценический прием в точности соответствующий булгаковскому замыслу, когда череда сменяющих друг друга «московских» и «иерушалаимских» глав создает иллюзию бесконечности. Кажется, что актеры влекут весь зал за собой в вечность. Где правит бал Сатана... Встает логичный вопрос: а где же Бог?! Где же Свет?! Вспомним, что роман Булгакова от начала и до конца пронизан незримым светом Иешуа, причем сам Иешуа Га-Ноцри начисто отстранен, «выключен» из бурлящей жизни романа. В пику Воланду он часто остается «за кадром». Однако именно Иешуа является тем нравственным критерием, через призму которого преломляется художественный мир произведения. Образно говоря, если Воланд фактически вездесущ, то Иешуа — вездесущ нравственно. Его свет не зрим, но внутренне осязаем.

На сцене, как и в книге, это воплощается в Мастере (Владимир Ильин). То есть образ Иешуа невольно продолжается в Мастере и, напротив, «расшифровка» образа Мастера происходит в Иешуа, что тоже ни в коей мере не противоречит Булгакову. Нужно сказать, что федотовская трактовка Мастера до боли пронзительна, правдива, до самых мельчайших штрихов реалистична. Владимиру Ильину удался психологический трагизм булгаковского героя.

«Будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня [Христа]», — говориться в евангелии (см.: Мф. 5:11 и Лк. 6:22). Несчастья булгаковского героя начинаются с его романа, спроецированного на евангельские события и рассказывающего о казни Иешуа. Другими словами, Мастер пострадал за своего литературного персонажа, прообразом которого стал Христос. Филигранное исполнение своей роли В. Ильиным воплощает на сцене героя внутренне схожего с Христом, что само по себе в полной мере отвечает булгаковскому замыслу. Ильину, на мой взгляд, удалось решить сверхзадачу: во-первых, он блестяще сыграл свою роль, а, во-вторых, «вытянул» роль Иешуа Га-Ноцри. Без Мастера роль Иешуа, равно как и вся иерушалаимская канва, повисла бы в воздухе невнятной и расплывчатой галлюцинацией Ивана Бездомного.

Постановка «Мастера и Маргариты» на пермской сцене событие знаменательное и замечательное во всех отношениях. Величественный, неподражаемый Воланд со своей завораживающей зрителя свитой. Мужественно борющиеся за свое счастье Мастер и Маргарита (Виктория Проскурина). Воистину в финале спектакля образ Маргариты становится образом «евангельской женщины». И это правда, Булгаков действительно отталкивался от святой Марии Египетской и новозаветной Магдалены. Вспомним бесстрашие Маргариты Николаевны: «Ах, право, дьяволу бы заложила душу, чтобы только узнать, жив он или нет!». Ее вздох становится криком души, кажется, пронзающим всю Вселенную. Маргарита услышана. Посланник Воланда Азазелло (Дмитрий Алмазов) дает ей надежду на скорую встречу с Мастером. Маргарита оказывается вовлечена в «силовое поле» Воланда. Диалог человека с дьяволом, начавшийся на Патриарших встречей Берлиоза и Бездомного с Воландом, перерастает в договор Маргариты с князем тьмы. Но именно такой договор спасителен для возлюбленного самоотверженной женщины. И вот уже Мастер по лунной дороге «отпускает» измученного за свою трусость прокуратора Иудеи Понтия Пилата. А мгновение спустя рука об руку со своей верной подругой покидает нас... Занавес медленно отпускается, словно бы становясь таинственной завесой Вечности, оставляя в щемящей сиротливости зачарованный зал...
 

Анатолий Касьянов, кандидат филол. наук

Пермь, май 2009