Пермский Театр «У Моста»

Версия для слабовидящих

25.07.2018

МИСТИКА «У МОСТА»

Обладатель ГРАН-ПРИ фестиваля «Голоса истории», художественный руководитель Пермского театра «У Моста» Сергей Федотов рассказал, как придумал уникальный мистический театр, и почему вместо летучей мыши в спектакле «На дне» появился хомячок.

Второе заседание Общественной дирекции «Голосов истории», которую сформировала газета «Премьер» для подготовки фестиваля в 2020 году, можно считать открытым.

У нас в гостях – Сергей Федотов, основатель первого в мире мистического театра «У Моста».

Спектакли пермского театра «Макбет» и «На дне» поразили всех поклонников русского классического психологического театра на минувшем фестивале «Голоса истории». За «Макбет», версию которого режиссер Сергей Федотов специально подготовил для фестиваля, театр получил заслуженную награду – ГРАН-ПРИ, собрав на следующий день переполненный зал в Театре для детей и молодежи на постановке по пьесе Максима Горького «На дне».

Поклон артистов, которым зал рукоплескал стоя, прошел под знаменитую мелодию песни «Вологда». В этом весь Федотов, который устроил сюрприз публике и выразил таким образом уважение нашему городу.

– Мы специально нашли эту песню для поклона, потому что за все время, пока гуляли по городу, ни разу нигде ее не услышали. Ведь ее любит вся Россия. Никто не ожидал, что такое возможно после классической постановки, такой реалистичной, густой жизни на сцене, – говорит Сергей Павлович. – Сначала я даже хотел второе действие начать «Вологдой» вместо слов Горького, живая речь которого идет перед каждым действием. Если вслушаться, Максим Горький говорит, что, несмотря ни на что, жизнь прекрасна. Но потом передумал – это был бы чистый постмодернизм, а мне не нравятся постановки, где встраивают в исторические времена современные песни.

В первый день публика увидела постановку «Макбет», на следующий «На дне». Зрители отметили актерскую игру, великолепные декорации и даже запах лука и водки в «На дне». Современные критики не ругают театр за такую достоверность?

– Конечно, нет! Сейчас это редкость, авангард! 30 лет назад, когда мы начинали, лишь немногие театры осовременивали классику. Теперь постмодернизмом занимаются почти все, и это потому, что не умеют работать с артистами и создавать на сцене жизнь человеческого духа, как требовал Станиславский. Современные режиссеры придумывают разные трюки и трактовки, не понимая, какое это невероятное удовольствие – погрузиться в другую эпоху, в иное время и пространство, перевоплотиться в другого персонажа.

Каждый спектакль нашего театра – как сеанс гипноза для зрителей и артистов, он дает огромную энергию. Чем больше зал, тем больше энергии возвращается к артисту. На нашем «Макбете» в Вологодском кремле было более 700 человек, сидели даже на ступеньках и на полу, и эта энергия сильно заводила актеров, а они, в свою очередь, еще сильнее заводили зал. Было очень классно. Таких ощущений мы еще никогда не испытывали!

Хорошо, что мы привезли два спектакля, и вологжане имели возможность увидеть, в чем суть театра «У Моста». Суть его – в том, что мы никогда не ставим похожие спектакли. Все наши постановки разные. Для меня главное – открыть на сцене авторский стиль. Если мы играем Шекспира, это должен быть Шекспир. Если Горький, то Горький.

Когда мы репетируем, исследуем эпоху, воссоздаем исторические декорации, костюмы. Актеры, погружаясь, попадают под гипноз декораций и среды и втягивают зрителя в это. Постановки становятся гипнотическим сеансом и путешествием на машине времени. Мы выходим на сцену и никогда не ходим в современной одежде. Мы сразу надеваем костюмы, ставим свет, и актеры заныривают в это магическое пространство.

Например, для спектакля «На дне» мы построили абсолютно точную копию декораций первого спектакля во МХАТе. Но, когда мы погрузились в эту доскональнейшую и правдивую ночлежку, нам чего-то не хватало. Только когда, чтобы ощутить, чем жили эти люди, мы в отчаянии выпили водки, запили квасом и закусили луком, сразу все пошло!

Надо отметить, что все бутылки, которые стоят на столе в «На дне», с водой, и лишь одна – с водкой. Только для того, чтобы актриса, выплескивая водку, чтобы травить, как тараканов, проклятых ночлежников, выплескивала ее прямо в сторону зала! Именно из-за этого во всем зале чувствуется настоящий запах водки. Был случай, когда на спектакле актер перепутал бутылки и сильно хлебнул водки, что помог­ло ему сыграть почти гениально, но подмену быстро обнаружили и восстановили статус-кво.

Вы называете театр «У Моста» мистическим, но какая мистика может быть в пьесе «На дне»?

– В каждом нашем спектакле есть своя мистика и магия. В спектакле «На дне» мистика в том, как первое действие почти в гипнотическом трансе с его медленной подробной жизнью переходит во 2-м действии в новое измерение – в космос, когда со сцены исчезают все предметы быта, все загородки и тряпки. Остается чистое черное пространство. Исчезает домик Пепла, центральные нары. Персонажи остаются в черной пустоте и начинают разговаривать уже не друг с другом, а напрямую с Богом.

Когда мы выезжаем за границу, нас называют авангардным театром. Потому что сейчас настоящий классический театр стал авангардом. Спектакли действуют на подсознательном энергетическом уровне. Как-то на гастролях в Берлине к нам подошел артист-эмигрант, который видел нашу «Женитьбу» 25 лет назад на гастролях в Смоленске и запомнил ее навсегда.

Странно, что мы ни разу не приезжали в Вологду. Это очень хороший театральный город. Зритель очень театральный. К нам после «Макбета» люди подходили и говорили, что им очень нравится, что наша сценография такая яркая, шекспировская и создана специально для кремля.

Увы, многие режиссеры думают, что поставят ширму или фрагмент «домашней» декорации, и это даст им право играть в магическом сакральном месте – Вологодском кремле. Но это не так – зрители все понимают и видят усилия создателей постановки. Например, я специально для кремля сделал декорацию «Макбета».

Многих интересует: что за хитрость, когда ведьмы втроем одновременно исчезают под сценой в «Макбете»? Актрисы словно провалились сквозь пол...

– Можно сказать и так. Туннеля и вырытых ям не было. Одним словом – магия! В 1988 году, когда я задумывал театр, сразу знал, что мой театр будет оригинальным. Он будет мистическим, но не только! Я обогатил его и другими знаниями. Я очень любил спектакли с подробным психологическим рисунком у Анатолия Эфроса, мне был близок метафорический, странный и парадоксальный Эймунтас Някрошюс. Мне хотелось их объединить и примешать еще к этому систему польского театрального режиссера и педагога Ежи Гротовского.

Каждый выбирает по себе – женщину, религию, дорогу, ангелу служить или пророку… Я понял, что люблю больше всего Булгакова, Гоголя, Достоевского, Шекспира. Вот уже 30 лет мы ставим их произведения.

Мой театр притягивает особых людей, и везде с нами происходят мистические истории.

Например, история с летучей мышью, которая однажды появилась в зале нашего театра, – абсолютная правда. Ровно в полночь я выступал перед спектаклем «Панночка» Гоголя. Именно в то время, когда должны были начаться чудеса, летучая мышь трижды вылетела прямо в зал. При том, что больше мы ее никогда не видели. Но это не конец истории.

После этого я поехал на постановку в Новосибирск и зашел к своему другу и режиссеру Олегу Жуковскому. Он рассказал, что к нему прилетела летучая мышь и села на стену. Они ее даже гладили, чтобы разбудить, а она не реагировала, так устала. Я говорю: «Я понял, это наша летучая мышь! Она за нами летела! За самолетом!»

Но в Вологде мышь так и не появилась…

– Да, но зато в пьесе «На дне» все увидели хомячка в колесе картузника Бубнова. Наш актер Илья Бабошин берет зверька на прокат в зоомагазине в каждом городе, где показывается «На дне». Раньше он их покупал, но, когда их скопилось очень много, решил брать на прокат. Хомячок теперь – его талисман.

Есть еще одна невероятная история, как я встретил ирландского кинорежиссера и драматурга Мартина МакДонаха. Практически никто в Ирландии, в театральном и киносообществе его ни разу живьем не видел. Я прилетел в Ирландию, в первый же день шел по улице, встретил его случайно и запросто познакомился.

А сколько было мистических случаев, связанных со спектаклем «Мастер и Маргарита», который идет уже 20 лет в нашем театре! Это и ястреб, который разбился насмерть об окно телестудии во время моего интервью об этой премьере, и ситуации с артистами, которые на время теряли голос, обретая его перед премьерой, и ЧП с актрисой, сломавшей ногу и выяснившей после репетиции на рент­гене у врача, что перелом исчез…

Часто ли бывают травмы в вашем театре? Ведь на сцене артисты, на первый взгляд, лупят друг друга, кидают друг в друга мебелью...

– Никогда такого не бывало. Во-первых, нас охраняет Бог, потому что мы делаем божеское дело. За 30 лет только два случая было, когда наша аура сработала против артистов. Мой однокурсник на первой же репетиции «Панночки» по «Вию» Гоголя прыгнул с телеги и красиво, технично упал, но сломал ребро, выбил зуб и вывихнул ключицу.

Я ему сразу сказал: «Тебя не пускает, не надо тебе здесь работать». Еще одна актриса играла ведьму, причем в жизни она всем говорила, что у нее бабушка ведьма и завещала ей быть ведьмой. Но у нас с этим шутить нельзя! Так вот, она очень прочила сыграть Панночку, и я ей разрешил. На первом же спектакле она выпрыгнула из гроба и сломала ногу. Но это всего два случая за 30 лет! Это нужно учесть, что мы играем до 60 представлений в месяц, а в год более 500.

К вашему мистицизму примешивается четко работающий менеджмент, насыщенный график репетиций, ежедневные спектакли, которые идут по три-четыре раза в день одновременно в двух залах…

– Мы – единственный театр в России, который зарабатывает в два раза больше, чем получает дотации от государства. Получаем мы 26 миллионов, а зарабатываем около 60. У нас самые дорогие билеты в России, по 3 тысячи рублей, как в Москве и Санкт-Петербурге. На каждый спектакль у нас по три состава, и многие актеры – фанатики. Они, как спортсмены, идут на рекорды, играя один спектакль за другим, и иногда просят сыграть подряд четыре спектакля! У нас нет балльной системы, и артисты могут играть в постановках разные роли. В театре работает система заявок, и актер, если готов, может выйти в любой роли прямо в спектакле без репетиций. В результате каждый спектакль – это квинтэссенция разных энергий, в нашем театре всегда – полный аншлаг, как и в других городах и театрах, куда мы приезжаем на гастроли.

Сейчас мы обратились к губернатору, чтобы нашему театру передали в Перми здание Дворца культуры «Телта». Это даст еще больше возможностей для развития нашего театра, потому что нужно постоянно идти вперед, не останавливаться!

Этого же я желаю и вашему прекрасному фестивалю «Голоса истории». Нужно сохранять свою уникальность, не допускать в программу случайных спектаклей и стать настоящим национальным фестивалем с лабораториями драматургов, исследователей и молодых режиссеров, чтобы звучали настоящие голоса истории на всю Россию!

 

Сергей Федотов: «Когда я приехал в Вологду, первыми, кого я увидел, были две очень мистические и харизматичные вологжанки. Пустой город, ночь, я не знаю, куда идти. Я спрашиваю у них, как пройти в кремль на спектакль? Они мне отвечают: «Сейчас проведем вас. Вы Федотов?!» Это не байки, это моя жизнь».

 

Марина Чернова

Областная общественно-политическая газета «Премьер»