Пермский Театр «У Моста»

Версия для слабовидящих

17.02.2019

«Наводнение» как зелье, которым режиссер-шаман окропляет нас

Театр «У Моста» не перестает удивлять пермского зрителя и представляет, без преувеличения, самый необычный и сюрреалистичный в своем репертуаре спектакль по пьесе Е.Баранчиковой по рассказу Е.Замятина, поставленный приглашенным специально из Лондона режиссером – Овлякули Ходжакули – «Наводнение». 

Что такое театральная постановка? Это разлившаяся река эмоций, медленно заполняющая зрительный зал, погружающая нас в транс. Это ритм воды, капающей из крана, которого нет. Это зелье, которым режиссер-шаман окропляет нас, желая, чтоб мы забылись-преобразились. Это отходящие в муках воды рождающегося произведения. 

В центре находится большая темная пещера-туннель, женское начало, из которого все появляется и куда уходит, но никогда не исчезает навсегда. Кто-то живой дал нам жизнь, чтобы мы продолжили ее в новой жизни. Этот круговорот не так просто укротить, в нем все иные законы и правила растворяются, как в воде. Нам кажется, что мир ушел далеко вперед, где-то есть революция и мобилизация, но зачатие, роды и смерть так и остались магическими ритуалами, стучащими как метроном над историей. Время и его отсчет появляются в пьесе только тогда, когда приходит надежда, а когда ее нет, остается обращающийся внутри тела инстинкт. Здесь мы ощутим тот «запах берлог и обитаемых пещер», о котором писала М.Этвуд в «Рассказе служанки», ведь спектакль буквально погружает нас в доисторическое, вневременное существование женщины. Мужчина здесь не глава семьи, он – добыча и инструмент, а все происходящее с женщинами – вне его компетенции. 

Действие звучит и шагает в своем особом ритме – слова, звуки, запахи, мигающий свет, стоны, песни и вода – текут непрерывно, как молитва, как заклинание колдуньи, как никогда не прекращающийся гул природы и течение мысли. Этот мерный танец погружает нас туда, где судьба неотвратима. Она проходит над головами и через жизни героев, как разлившаяся Нева через дырявые дома Петербурга. Вода должна смыть то лишнее, что мешает жить запутавшейся семье, но это не живая вода, а мертвая. Это воды реки Стикс, отделяющие обиталище живых от той космической пустоты, в которой бесплодная жена желает спрятать соперницу. Отчаянная попытка обернуть безликое зло Стикса на захватчицу терпит крах. Природное, подобно разлившейся реке, находится вне морали, но последняя сама оказывается элементом стихии. Не будь у нас и у героев пьесы понятий о нравственности, не являйся убийство столь тяжким грехом в глазах общества и самой преступницы, «Наводнение» не было бы столь темным и демоническим. 

Не этим ли пугает нас рассказ Замятина и спектакль театра «У Моста»? Ведь мы не просто наблюдаем убийцу, мы погружаемся в самое интимное ее собственного мира. Но где-то за гранью остается мысль о том, что навязчивая идея обязательного «женского предназначения», как и представления о грехе и суровой каре за него, всю жизнь наполняли героиню пьесы извне, не оставив ей иного выбора, кроме трагического.

 

Роман Гайшун